Предыдущий косовский кризис был в апреле, до него в феврале, а наиболее острый за год – в декабре. Все они были абсолютно предсказуемы, все идут по официальному расписанию албанской Приштины. Ее задача – установить политический и полицейский контроль за сербонаселенным севером края, Ибарским Колашиным. Задача сербов – выбить из властей Приштины «добро» на, наоборот, автономизацию Северного Косова, чтобы впоследствии слить три его муниципалитета – Звечан, Зубин-Поток и Лесопосавич – с большой Сербией.
Белград в существовании такого плана не признается. Точно так же Приштина ни за что не признает, что ее задача – полностью выдавить сербов из Косова, чтобы окончательно закрыть вопрос с «сепаратистским» Ибарским Колашиным. Из России в этом смысле удобнее отделять зерна от плевел: борьба идет именно за три упомянутых выше муниципалитета. Москва и Белград считают территорией Сербией все Косово, но остальные муниципалитеты края, ныне населенные албанцами, для сербского мира потеряны. Очевидно, навсегда.
Даже если и нет, это вопрос более далекой исторической перспективы. А вот бой за Ибарский Колашин происходит уже сейчас. Новый кризис переплюнул по агрессивности многие предыдущие, включая и февральский, а было их – не сосчитать. Однако рядом своих особенностей он не похож на другие.
Счет количеству пострадавших идет уже на сотни, а в полицейской миссии НАТО – на десятки. Против охваченных протестами сербских муниципалитетов уже выдвинулись муниципалитеты албанские. Приштинский спецназ ведет позиционные бои непосредственно в Ибарском Колашине, а у моста через реку Ибар, которая в Косово разделяет сербский и албанский миры, в четверг начали собираться албанские радикалы с призывом «маршировать на Север».
Албанские спецназовцы все-таки на службе, хоть кому-то подчиняются. А в случае со свободными радикалами при соприкосновении человеческого вещества взрыв неизбежен. Где взрывы, там и жертвы. В худшем случае – новая война.
Такое в Косово, конечно, тоже не в первый раз – и точно не в последний. Уникальность ситуации в том, что публичное выражение резкого недовольства албанцами высказали все. То есть вообще все: не только сербы с русскими и китайцами, но и европейцы с американцами. Лично госсекретарь США Энтони Блинкен, который всю свою многолетнюю карьеру по правую руку от Джо Байдена готов был порвать сербов за албанцев на британский флаг, заявил, что приштинские власти «резко и неоправданно обострили напряженность».
Еще необычнее, что за словами последовали дела. Косоваров отлучили от военных учений Defender Europe, а американский посол в Приштине заявил о «потере энтузиазма» в вопросах продвижения интересов Косова, в том числе – по вступлению в НАТО, хотя это для США естественная цель. Она, если по совести, не менялась. Просто косовары напортачили – и нужно их теперь как-то припугнуть.
ГосСМИ Сербии вообще утверждают, что официальным представителям Косова закрыли въезд в США. В это верится с трудом: Вашингтон пытается вернуть контроль над ситуацией, чему такого рода «санкции» скорее навредят. Но главный вопрос текущего раунда не в том, насколько больно накажут албанцев, а в том, получится ли их припугнуть? Разъяснить это интересно не только для Белграда, но и для Москвы.
Три взгляда на новый конфликт
При максимальном приближении кризис выглядит так. «Живой щит» из сербов мешает албанским чиновникам попасть на как бы их рабочие места – в органы власти сербских муниципалитетов. Формально эти люди власть, потому что выиграли выборы. В реальности явка на выборах была порядка 3%: их бойкотировали и сербские кандидаты, и сербские избиратели, требуя той самой автономизации – создания Союза сербских муниципалитетов, на что в Приштине юридически согласились еще 10 лет назад, подписав с Белградом под гарантии ЕС так называемые Брюссельские соглашения.
Даже США и ЕС не считают «победителей» албанских выборов в полной мере легитимной властью Северного Косова. Максимально лояльный к Приштине Вашингтон настаивал на «компромиссе»: пусть, мол, эти люди считаются властью, пусть даже работают, но из другого места, чтоб не злить сербов и не чиркать спичками в пороховом погребе Европы.
Однако премьер Косова Альбин Курти уперся: законная, мол, власть должна находиться на законном месте, а те, кто этому мешает, должны отправиться либо в тюрьму, либо в Сербию.
Его можно понять, потому что, если смотреть на происходящее в общем, это, как уже было сказано выше, битва за контроль над Ибарским Колашиным, который Приштина рискует потерять навсегда. Запад признал Косово в его административных границах, но США, ЕС и НАТО по большому счету не так уж важно: три муниципалитета на севере края – это еще Сербия или уже Косово. По всем признакам – Сербия, потому что там живут сербы. Коли уж они не хотят уезжать, для Запада важно, чтоб они тихо жили – не мутили бы воду и не провоцировали бы конфликт, который грозит перерасти в бойню.
Потому от Курти и требуют – дай косовским сербам обещанное. Он – ни в какую, поскольку чует, к чему дело идет, знает, что на севере Косово албанская квазигосударственность находится на птичьих правах даже с точки зрения Запада. А установление албанского контроля за ним, во-первых, вопрос принципа, во-вторых, предвыборное обещание Курти, в-третьих (возможно, в-главных), в Ибарском Колашине расположено несколько стратегически значимых объектов, включая электростанцию Газиводе – самую большую в регионе.
Запад к Курти то с кнутом, то с пряником. Предполагалось, что сербское самоуправление у него выкупили европейским безвизом, но он, как мы видим, все равно не исполняет свою часть совсем свежей сделки. Даже начало судебного процесса (во всех смыслах показательного) над фактическим создателем квазигосударства Косово Хашимом Тачи (его судят специальным судом, который формально косовский, но расположен в Гааге и полностью контролируется ЕС) нового премьера не напугал. Он считает, что опирается на народ, благо выборы весной 2021 года его партия «Самоопределение» выиграла с исторически разгромным (по местным меркам) результатом. Одна из особенностей ее идеологии – зачистка Косова не только от сербов, но и от западных структур, если они будут посягать на местную «самостийность».
В глобальном смысле (и это третий, наиболее общий взгляд на происходящее) все это краш-тест для США, ЕС и НАТО на предмет того, насколько они сильны и состоятельны в том, чтобы управлять своими же големами. Образ всесильных брюссельско-вашингтонских глобалистов, которые «дергают за ниточки» по всему миру, устарел: марионетки чаще выходят из-под контроля своих создателей, чем пляшут под их дудку.
Мы видели это в Сирии. Мы видим это в Косово.
И мы непременно увидим это на Украине, где Запад последовательно вооружает радикальных, непримиримых и пассионарных националистов, считая, что они слишком ему обязаны, чтобы потом отбиться от рук.
Только вот косовары тоже обязаны. И конкретный Курти – больше многих прочих, поскольку бомбардировки Югославии вытащили его из сербской тюрьмы, где он сидел за террористическую деятельность в составе Армии освобождения Косова. Но от рук он вполне успешно отбился: творит, что хочет, и шлет куда подальше, кого хочет. Американцев, конечно, шлет повежливей, чем сербов, но в том же направлении.
Украинские ультрас, числом и умением значительно превосходящие косоварских, это не «воины света», какими их пытаются представить на Западе. Но и не подконтрольные Западу юниты. Они используют Запад, а Запад использует их, превратив интеллектуальных и политических маргиналов в потенциальную угрозу для всей Европы, какой стали косовские албанцы во всех своих воплощениях – как политики, военные, контрабандисты, наркоторговцы etc.
Бунт сербов против несправедливости, жертвами которой они стали, привычное явление. Бунт косовских албанцев против Запада – тоже не уникален. Но их удар по Pax Americana пока что представляется более значимым событием, чем очередной раунд борьбы за Ибарский Колашин.
Пока прогноз такой, что все-таки рассосется. Чтобы в очередной раз обостриться через два-три месяца, а потом еще и еще, пока у албанцев официально не отнимут Ибарский Колашин как то, что им никогда не принадлежало, принадлежать не может и не должно.
Только теперь каждый такой кризис показывает политическое и организационное бессилие ЕС и США. А вода камень точит.