Если бы не ожидания так называемого весеннего контрнаступления ВСУ и не обострение политического конфликта вокруг Тайваня, передовицы мировых СМИ принадлежали бы сейчас Северной Корее и ее «ядерной проблеме».
Когда президент США Джо Байден только заступал на свой пост, он говорил, что эта проблема для него главная – основное направление внешней политики. А сейчас, получается, в лучшем случае третья по значимости и с большим отставанием от первых двух.
Меж тем на Корейском полуострове «горячо», то есть обострение, эскалация, кризис – весь набор пока еще дипломатических терминов, означающих, что дипломатия терпит крах. После серии ракетных испытаний у маршала Ким Чен Ына заявили об успешном испытании еще и беспилотника Haeil-2, который якобы может нести ядерную боеголовку. А после этого – отрубили связь.
Связь отрубили в буквальном смысле: уже несколько суток представители КНДР игнорируют звонки из Сеула по военной спецлинии, а это одна из последних ниточек, которая связывает две антагонистичные Кореи. У Москвы такая спецсвязь существует с Вашингтоном – ее завели после Карибского кризиса, чтоб ничего подобного (то есть непосредственной угрозы мировой ядерной войны) больше не повторялось.
Из-за всего этого в спецгруппе ООН, где работают над корейской проблемой, довольно нервная обстановка. Поэтому не будем исключать, что представители трех стран – США, Японии и Южной Кореи – просто перенервничали, когда призвали ввести против КНДР еще одну санкцию к тысячам, введенным прежде.
А именно: выслать на родину всех северокорейских нелегалов, чтобы их помощь родственникам на родине не поддерживала власть маршала Кима.
Это не просто радикальное предложение. Это ниспровержение той политики вокруг Северной Кореи, которая существовала десятилетиями. А главное – это, скорее всего, лишь только пробный шар и «тренировка на кошках», чтобы впоследствии задействовать ту же меру в отношении России.
КНДР – закрытая страна. Все, кто ее покинул не по особому поручению партии, нелегалы или потенциальные нелегалы (станут ими, если проигнорируют требование вернуться; такое бывает). Ранее их предписывалось рассматривать как тех, кто спасся от репрессивного режима Кимов. Как беженцев, которым необходима помощь.
Теперь же предлагается выдворять всех, кроме тех, кто уже успел легализоваться ранее (впрочем, это как пойдет). Потому что они – опора преступного режима вне зависимости от своих целей.
Когда в ЕС устремились миллионы нелегалов из стран Ближнего Востока и Афганистана, высказывать такие соображения считалось фашизмом. При этом иногда эти нелегалы как косвенно, так и осознанно помогали радикальным исламистским группировкам и организовывали теракты против гражданского населения.
С учетом всего этого, у представителей правых партий в ЕС «суперсанкция» по Корее должна вызвать только один вопрос – а что, так можно было?
Пока нельзя, но люди стараются. Возможно, чтобы избежать обвинений в расизме (они всегда способствуют инициативам, ограничивающим миграцию), США в группе заявителей были представлены этническим корейцем. Расизма в их инициативе действительно нет. В ней – политически мотивированный пересмотр гуманитарного права, чтобы для борьбы с неудобными государствами можно было использовать то, что раньше использовать стеснялись.
Когда против Югославии были введены жесточайшие санкции за поддержку боснийских сербов, сербам-мигрантам в Европе запрещали отправлять своим семьям и деньги, и лекарства, но назад – «на борьбу с режимом Милошевича» – все-таки не депортировали.
У Сеула и Токио сверхконфликтные отношения с Пхеньяном, и они имеют все основания опасаться за свою безопасность в связи с его ядерными экспериментами (что, конечно, не отменяет братоубийственного характера этой затеи для корейцев Юга). Но в любой группе заявителей, где есть США, главные – это всегда США. Столь радикальное предложение могло исходить только от них. Гегемон требует выдать ему новую дубину для решения политических проблем.
Поможет ли она, и насколько помощь со стороны мигрантов вообще существенна для экономики КНДР – вопрос открытый. Если вдруг и существенна, в Пхеньяне в этом ни за что не признаются по целой совокупности причин, начиная с той, что идеология чучхе в базе своей подразумевает опору только на собственные силы, как будто мира вокруг Северной Кореи вообще не существует.
На уровне Совбеза ООН инициатива с новой дубиной не пройдет – нечего и думать, пока там есть Россия и Китай. Но это открытие дискуссии, проверка нормы на прочность. Если радикализацию и дегуманизацию не одобрит мир в целом, это не означает, что США не заставят проводить «новую корейскую политику» хотя бы своих союзников (увы, довольно многочисленных).
Следующий шаг очевиден – распространить эту практику на все неугодные режимы, точнее, на неугодные народы. И набирается не так уж много доводов в пользу того, что россияне не будут в этой очереди первыми.
Вполне вероятно, что нас уже сейчас держат в уме применительно как раз к борьбе с Северной Кореей. Запад боится ее вмешательства в украинский конфликт на стороне ВС РФ, а Пхеньян и правда дает для этого поводы.
Так, Ким Е Чжон – возможный преемник маршала Кима и его родная сестра, отвечающая сейчас в партии за агитацию и пропаганду, недавно заявила, что КНДР «всегда будет стоять в одном окопе вместе с армией и народом России».
Чем военный союз РФ и КНДР опасен для США, газета ВЗГЛЯД подробно разбирала в этом тексте. Нельзя сказать, что с момента его публикации сценарий, при котором северокорейские «летучие отряды» охотятся на Украине за поляками в натовских танках, стал менее фантастичным. Но за последний год в целом – стал.
Все больше футурологов рассматривают Украину как пространство для прокси-войны не только между Россией и Западом, но и между Западом и – в некоторой перспективе – Китаем и его союзниками.
Все зависит от того, насколько далеко все это зайдет, каков у политики США и ЕС запас прочности и запал в плане дальнейшей эскалации. Но если завтра Северную Корею поместят уже даже не за железный занавес, а под железный купол, дальнейшее обострение в отношениях Востока и Запада неизбежно.
Наша сторона уже предопределена – там, где КНР, КНДР и любые другие противники претензий США на гегемонию. А вот у Европы еще есть время подумать над словами президента Франции Эммануэля Макрона: стоит ли вмешиваться в конфликты, если все бонусы получают США, а Европа – только убытки.
Правда, Макрон, говоря это, имел в виду Тайвань. Но разница между Украиной и Тайванем в данном случае сугубо географическая. Чем раньше инициативы США хоть по корейским нелегалам, хоть по российским солдатам начнут отвергаться с порога, тем раньше у Восточной Европы и Восточной Азии появится шанс на мир без признаков этнических чисток и страха перед ядерным апокалипсисом.