В Казахстане открыт новый центр миротворцев НАТО. Именно такие публикации стали появляться в российских СМИ несколько дней назад. Они оказались настолько резонансными, что их вынужден был комментировать пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, заявивший о необходимости собрать «более детальную информацию», в том числе и от «наших друзей из Астаны».
Сами друзья тут же пояснили, что состоялось лишь открытие нового конференц-зала центра миротворческих операций Минобороны Республики Казахстан при участии посла США в Казахстане Дэниеля Розенблюма. Сам центр, мол, существует аж с 2006 года. Там осуществляется «языковая подготовка и подготовка военного, полицейского и гражданского персонала к участию в миротворческих операциях по стандартам ООН, обучение основам международного гуманитарного права, положениям нормативной правовой базы по миротворческой деятельности».
«Центр миротворческих операций» близ Алматы – структура армии США, где американцы готовят казахстанских военных. Практика показала, что готовят скверно: десантные части, офицеры которых обучались там у американских инструкторов, первыми сдавались мятежникам в ходе событий 2022-го», – рассказал газете ВЗГЛЯД об объекте глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович.
И возможно, информация об этом центре не вызвала бы такой резонанс, если бы являлась единичным случаем сотрудничества Казахстана с Соединенными Штатами – открытыми врагами двух ключевых казахских партнеров (России и Китая). Однако этот случай не единичный.
«На территории республики действует минимум две военных биолаборатории США в Алмате и Гвардейском (Жамбылская область), которые финансируются Пентагоном и управляются через специальный отдел «биобезопасности» в составе посольства США, – продолжает Никита Мендкович. – Безусловно, работа биолабораторий США в Казахстане и тренировочного центра в Алмате с участием США нарушает обязательства республики в рамках ОДКБ и ШОС». В эту же корзину идут заявления казахстанских властей об «однозначном следовании санкционному режиму» Запада в отношении России.
В этой ситуации в России проявляются голоса о недовольстве позицией Казахстана. Спекуляции по поводу, что Астана вслед за Ереваном уходит на Запад. «Казахстан идет по грани», констатируют российские политологи. Что же происходит в отношениях Казахстана и Запада?
Американо-казахстанские отношения на сегодняшний день действительно стабильно развиваются. «Обе стороны заинтересованы друг в друге. США, во-первых, очень плотно инвестировали в экономику Казахстана. Во-вторых, Штаты рассматривают свои отношения с Казахстаном в контексте борьбы с Россией и Китаем одновременно. Наращивая свое влияние в Казахстане, создают одновременно проблемы и для Москвы, и для Пекина», – поясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
Для Казахстана же отношения с США являются важнейшим элементом многовекторности.
«Претендуя на региональное лидерство в Центральной Азии, он не хочет попадать в абсолютную зависимость от России и Китая. Поэтому Астана постоянно будет балансировать отношения с Москвой и Пекином за счет Вашингтона. Всегда будет поддерживать более интенсивные отношения с Западом, нежели менее амбициозные страны Центральной Азии», – продолжает Дмитрий Суслов.
С другой стороны, эту многовекторность нельзя сравнить с армянской или даже с белорусской до 2020 года. Астана понимает, что, в отличие от Еревана и Минска, просто по определению не может сделать стратегический выбор в пользу Запада. «Никол Пашинян надеется, что Армении будет предоставлено членство в европейских и евро-атлантических институтах. Что Армения станет либо кандидатом в члены ЕС, либо членом ЕС. А может быть и НАТО. В случае с Казахстаном это невозможно в силу его географического положения. Поэтому он вынужден поддерживать политику балансирования», – говорит Дмитрий Суслов.
Этой политикой, в частности, определяется и столь нервирующий некоторых российских экспертов подход казахов в отношении санкций. Астана не хочет идти на открытый конфликт с американским Минфином.
«Компании, которые приносят выгоду или сотрудничают с подсанкционными лицами, могут быть подвержены финансово-блокирующим санкциям или мерам экспортного контроля. Проще говоря, Запад может ввести экспортные ограничения против той страны, которая поставляет в России евросоюзовскую или американскую электронику. Количество подсанкционных товаров идет на тысячи, но США и ЕС сейчас основной акцент делают на электронике, – напоминает газете ВЗГЛЯД генеральный директор Российского совета по международным делам Иван Тимофеев – Прецеденты вторичных санкций были. Например, 20 июля четыре киргизские компании попали в списки заблокированных лиц. Попадали под эти санкции компании из Индии, Китая, Финляндии, Лихтенштейна. Правительство Казахстана или любого другого государства на риски должно обращать внимание».
С другой стороны, российско-казахстанское торговое сотрудничество выстроено весьма гибко. «Казахстан на текущий момент остается важным торговым партнером РФ, несмотря на регулярные заявления о «соблюдении ограничений», – напоминает Никита Мендкович. – От торговли с РФ в обход санкций республика отказаться не может, так как она приносит большие прибыли, существенно увеличивая поступления от экспорта в Россию».
И в этой ситуации сложно требовать, чтобы Казахстан прекратил свое дипломатическое маневрирование. В том числе потому, что вопрос соблюдения санкций является не только государственным, но и частным.
«Отдельные предприниматели взвешивают для себя что им важнее – сохранить российский рынок или избежать вторичных санкций со стороны Запада. И эта проблема касается не только Казахстана – большинство стран санкций против РФ не ввели, но национальный бизнес и в Китае, и в Индии, и в Индонезии очень осторожен в сотрудничестве с Москвой, – напоминает Иван Тимофеев. – Казахстанская тематика периодически подхватывается СМИ. Я бы осторожнее к этому относился, поскольку наши оппоненты могут использовать эти публикации в своих интересах».
Ведь для Казахстана вопрос отношений с Западом является элементом национальной безопасности. «Практически ни при каких обстоятельствах Казахстан не откажется от своих связей с США и Западом вообще. Для него это гарантия независимости», – поясняет Дмитрий Суслов.
По его мнению, «уровень американо-казахстанского сотрудничества должен напрягать Москву только в том случае, если он приобретает откровенно антироссийский или антикитайский характер», «если Казахстан позволит использовать себя в антироссийской политике». То есть, проще говоря, Россия должна включаться только тогда, когда казахстанские власти в своей многовекторности теряют равновесие. И такие случаи были. «Например, под давлением Москвы и Пекина казахстанская армия прекратила в 2020 году совместные с США учения «Степной орел». В 2022 году был введен запрет на экспорт боеприпасов, который попадали на Украину», – напоминает Никита Мендкович.
В остальных же случаях Москва может просто подстраиваться под реальность. «Создавать безопасную от отслеживания Западом систему транзакций. Ну и работать в плане осуществления торговых операций с минимальными рисками для наших граждан и юрлиц, а также зарубежных контрагентов», – говорит Иван Тимофеев. «Также при борьбе с американским вмешательством в рамках региона нужно делать ставку на позицию населения. Большинство казахстанцев всех национальностей на нашей стороне, и роль нашей дипломатии именно в том, чтобы власти не ограничивали их свободу волеизъявления», – говорит Никита Мендкович.
Ну и, конечно, пользоваться американскими ошибками. «Риторику о соблюдении санкций казахстанский МИД рассматривает как способ «умасливания» Вашингтона и Брюсселя. Страны Запада прекрасно понимают, что казахстанские дипломаты цинично обманывают их, так же как и мы понимаем их нечестность. Америка давит на Астану, угрожая новой цветной революцией», – продолжает Никита Мендкович.
И это давление в условиях тотальной зависимости Казахстана от России и Китая не может не вызывать у казахстанского руководства тотального неприятия. Особенно на фоне совершенно иного подхода Москвы, просящей лишь не пересекать граней разумности в этой политике многовекторности.