О том, что королева Великобритании Елизавета II вставляет палки в колеса прогрессивному законодательству и саботирует борьбу с глобальным потеплением, сообщила газета The Guardian – издание с левой идеологической направленностью, где сильно сочувствуют экологическим активистам, а вот монархии не сочувствуют.
Журналистам посчастливилось выяснить, что Букингемский дворец применил к шотландскому законопроекту «О тепловых сетях» процедуру, известную как «Согласие королевы», и настоял на том, чтобы он был скорректирован в интересах британской монархии.
Суть законопроекта – отказ от использования традиционных источников при отоплении домов и предприятий. Котельные на угле должны уйти в прошлое, а вместо них прийти ветряки, солнечные батареи, перегной и другие источники «зеленой» энергии с соответствующей инфраструктурой. Предполагалось, что там, где это необходимо, правительство или частные корпорации будут выкупать землю под неё у Елизаветы II – крупнейшего землевладельца в Шотландии.
Теперь, после знакомства королевы с законопроектом и внесения правок в него, она никому ничего не должна. Захочет – продаст землю, не захочет – экологические активисты как-нибудь перебьются.
При этом именно в Шотландии осенью текущего года пройдет масштабный международный саммит по изменению климата, где может быть заключено еще одно глобальное соглашение по выбросу углекислого газа. Внимание экологических активистов к этому региону будет столь велико, что вмешательство королевы в борьбу за его «зеленое» будущее рискует стать по-настоящему скандальным – с масштабными митингами левых сил и тех шотландцев, кто хотел бы отделения и от Британии, и от британской монархии.
Попытка королевы защитить свою собственность выглядит в этой связи вызовом, который архаичная феодальная система бросает молодости, прогрессу и будущему человечества, как представляют это поклонники Греты Тунберг.
Но эту ситуацию можно представить и иначе – как «месть» 95-летней королевы за подданных ее возраста, которые стали жертвами «зеленой революции». Она их в буквальном смысле убила.
Что интересно, начало этой революции положили не левые, а правые консерваторы, конкретно – премьер-министр Маргарет Тэтчер в период своей борьбы с шахтерами. «Железная леди» распродавала убыточные угольные предприятия в частные руки, эти руки резали зарплаты и сокращали персонал, а персонал бастовал, объединившись в профсоюзы.
Тогда-то и было принято решение сократить потребление угля в пользу альтернативных источников энергии. В этом качестве обсуждались АЭС, но бизнес не мог потянуть подобных проектов, а серьезное государственное участие в них противоречило картине мира госпожи Тэтчер. Так «фартануло» тем, кто предлагал развивать ветряки и солнечные батареи.
В оправдании этой меры экологическая составляющая тоже присутствовала, причем убедительная. Бороться против изменения климата тогда еще не догадались, но знаменитый британский смог – это не столько визитная карточка «старой доброй Британии», сколько ее национальное бедствие.
Например, в 1952 году холодная и безветренная погода породила в Лондоне смог, убивший больше десяти тысяч человек – младенцев, стариков и страдающих респираторными заболеваниями.
К настоящему моменту проблема смогов в крупных британских городах полностью исчерпана – и именно благодаря «зеленой революции». В 2019 году ею был пройден исторический рубеж – потребление электроэнергии, полученной традиционным путем, превысило потребление от традиционных источников генерации. Казалось бы, однозначное достижение, но есть нюанс: первое росло медленнее, чем сокращалось второе.
Люди отказывались от «обычного электричества» не только потому, что переходили на прогрессивные источники, но и потому, что им было нечем за него платить. «Зеленая революция» и сопутствующие ей квоты, пошлины, налоги и другие поборы для тех, кто выбрасывает в атмосферу слишком много углерода, сделали традиционную энергию весьма дорогой – в противном случае она не проиграла бы конкуренцию заведомо дорогой «экологичной».
Появился даже специальный термин «отопительная бедность», от которой страдают миллионы англичан и сотни тысяч шотландцев.
В отличие от России и некоторых других северных стран, в Британии нет централизованного теплоснабжения – это проблема каждого хозяйства в отдельности. В случае морозов счета могут резко вырасти, что становится критичным для небогатых потребителей, прежде всего пенсионеров. В целях экономии они не включают отопление на ночь, а утром их находят замерзшими.
В 2016 году таким образом умерли сорок тысяч человек. В среднем за зиму каждые семь минут погибал от холода в собственном доме один пожилой британец.
Такая жатва не является обязательным условием «зеленой революции», но и взаимосвязь между ними отменить пока нельзя. Свежий воздух, чистая вода, переработка мусора, сокращение выбросов в атмосферу – все это довольно дорогое удовольствие, за которое приходится платить как производителям, обложенным «зелеными» налогами и осуществляющим «экологическую модернизацию», так и конечным потребителям. Для состоятельных людей это не особенно накладно, но для бедных в определенных условиях – смертельно опасно, что и доказывает пример Британии.
Тезис нерадикальной части группы поддержки Греты, что ради будущего детей никаких денег не жалко (радикальная требует отказа от деторождения как такового), только выглядит непробиваемым – платить за образ «зеленого будущего» зачастую приходится не деньгами, а жизнями. Та политика, которая не убивала бы никого, является компромиссом двух наук – экологии и экономики, тогда как перекос в любую из этих сторон чреват серьезными гуманитарными проблемами.
Выработать подобный компромисс и попытаются на саммите в шотландском Глазго, но еще до того поступок Елизаветы II будет разжеван и осужден СМИ и активистами как архаичный, буржуазный, старорежимный (вставьте сюда любое негативное определение из лексикона левых, вплоть до «фашистский») и противоречащий современным представлениям о справедливости.
В каком-то смысле он таким и является – понятно, что монархиня не противостоит «зеленой революции» с ее разрушительными для некоторых последствиями и, как было грустно пошучено выше, не мстит «зеленым» от имени своего поколения. Она всего лишь препятствует распродаже британской монархии. Другими словами, исполняет свои прямые обязанности – и исполняет успешно, хотя ее титул давно уже стал синонимом отсутствия реальных полномочий.
Если очень нужно, найдутся и полномочия. И тут уже следует оценить красоту момента. Рано или поздно британская королевская семья потеряет ту часть авторитета, уважения и влияния, которая является заслугой не Виндзоров в целом, а конкретно Елизаветы II. После смерти «матриарха» распродажа неизбежно ускорится, благо ее наследники не выглядят теми людьми, которые готовы не поддаваться на шантаж общественного мнения. И тогда Букингемскому дворцу придется переживать уже не за сохранность шотландских владений, а за то, как бы Шотландия не стала республикой.
Глядишь, почти комичная история с законопроектом «О тепловых сетях» станет последним, а значит, и историческим проявлением «несгибаемой воли» некогда великой монархии.