Само понятие «Украина-Русь» (или равноправное ему «Русь-Украина») возникло еще в конце XIX века. Его автором был Паулин Свенцицкий. Характеристика его как поляка-украинофила сегодня может показаться шизофренией, однако мы говорим о событиях полуторавековой давности.
Юность Свенцицкого пришлась на 1860-е годы – крайне неспокойное время. Уже с конца 1850-х в Царстве Польском участились антирусские выступления и риторика. Причем направлены они были не только против властей, но и против обывателей. Лавочнику могли сорвать вывеску на русском языке. Похороны вдовы офицера, погибшего во время предыдущего (1830–1831 годы) восстания, превращались в антиправительственное выступление с элементами погрома православного кладбища. Ну и, конечно же, само восстание 1863–1864 годов. Событие не рядовое: на пике событий только в боевых отрядах насчитывалось до 50 тыс. участников. Причем не только поляков, но и добровольцев из других стран. Восстание, конечно, было подавлено, но брожения в умах подавить не удалось. Достаточно сказать, что второе покушение на Александра II пытался осуществить участник польского национально-освободительного движения Антон Березовский. А в самом восстании принимали участие члены российского революционного общества «Земля и воля».
Вот в такой атмосфере и формировалась личность Свенцицкого, который в 1864 году стал основателем и главным редактором польско-украинского ежемесячника Siolo («Село»). По сути, он был эдаким польским народником, сторонником просвещения крестьянства, в чем он видел способ избавления от самодержавия. Ну а термин «Украина-Русь» объяснялся просто. По мнению Свенцицкого, Русь, или Древнерусское государство, не было предком современной ему Российской империи. Он выводил из этого корня собственно Польшу, Великое княжество Литовское (то есть большей частью территории современной Белоруссии) и Украину-Русь. А Москва, мол, к этому никакого отношения не имела и только позднее захватила все эти земли. Да еще и присвоила их историю («Киев – мать городов русских»).
Одна беда: вся эта красивая сказка ни на что не опирается – в русских летописях (а украинских не существует) нет никакой Украины-Руси, а равно и Руси-Украины. Писатель Иван Франко оставил четкое свидетельство того, что термин «Украина-Русь» и производные от него – придумка Свенцицкого. Указал и то, зачем тот это сделал: «с целью объединения русинов с поляками». Зато отыскать там можно другое: «...наши украины – Киевская, Волынская и Подольские земли», пишет в письме крымскому хану Менгли-Гирею... великий князь литовский Александр Ягеллон. Что называется, приехали.
Как историк Свенцицкий, конечно, так себе, но в смекалке ему отказать сложно. Помимо прочего, итоги восстания показали, что одно только польское освободительное движение самодержавию всегда проиграет. Значит, нужно искать союзников – хотя бы и среди бывших польских холопов. Отсюда и украинофильство у польского националиста, отсюда популяризация им поэзии Шевченко среди украинских крестьян. А то ведь нередко приходится читать, что Шевченко назначили главным украинским поэтом большевики. Нет, еще раньше это сделали поляки.
Впрочем, Свенцицкий лишь изобретатель только термина. Автор самой идеи так и остался неизвестным, зато известно его творение. То, о чем впоследствии писал Свенцицкий (а после него – Грушевский), впервые было изложено в анонимном произведении «История Русов».
О нем упомянем отдельно, поскольку как раз с этой книги, похоже, все и началось. Впервые издана она была только в 1842 году, однако до этого как минимум с 1829 года была известна в рукописных версиях. Авторство и время написания неизвестны, предположительно – с конца XVIII века до первой четверти XIX века, поскольку большая часть «Истории» – апология украинского казачества, окончательно ликвидированного в 1775 году. Несмотря на анонимность, «История Русов» была хорошо известна читающей публике того времени: первую рецензию на нее написал Александр Пушкин. Поэтому Свенцицкий, скорее всего, лишь упростил, развил и распространил идеи, которые уже были кем-то сформулированы.
К слову, история показывает, что со своей точки зрения Свенцицкий поступал верно. Как раз на вторую половину XIX века и приходится период классической украинской литературы. А обособление литературы и истории как раз и дает всплеск – те, кто стали называть себя украинцами, впервые попробовали создать собственное государство.
10 томов «украинской истории» от Грушевского
С этим связан еще один важный момент. Если Свенцицкий стал автором термина «Украина-Русь», то его популяризатором следует считать Михаила Грушевского – историка и видного деятеля того самого несостоявшегося государства.
В отличие от Свенцицкого, Грушевский – как раз историк. Но идею Украины-Руси он принял безоговорочно. Возможно, потому, что родился и рос Грушевский в Царстве Польском, где тогда работал его отец. И Грушевский не просто писал об Украине-Руси, он создал ее законченную концепцию – 10-томную «Историю Украины-Руси». В которой отстаивал тезисы об этногенетических различиях украинцев и русских, повторяя тем самым измышления Свенцицкого о противостоянии славянской Руси и Московского княжества. А Древнерусское государство как первая форма государственности русских, белорусов и украинцев превращается у него в Киевскую Русь – уже протоукраинское государство.
Взгляды Грушевского на историю русских и украинцев с энтузиазмом восприняли не только творцы Украинской народной республики (того самого несостоявшегося проекта государства), но и руководство СССР.
Хотя именно большевики и положили конец всем попыткам украинской самостийности. Как известно, национальная политика в раннем СССР была крайне либеральной, клеймить буржуазных националистов стали уже потом. Поэтому уже в 1924 году Грушевский вернулся в Киев, стал профессором КГУ и академиком Всеукраинской академии наук. Под запрет его воззрения и труды попали уже позже, в 30-х. А уже на современной Украине концепция Украины-Руси считается единственно правильной и преподается в школах в курсе «История Украины» еще с 1990-х.
«Был когда-то, как вы знаете, недоброй, бородатой памяти профессор Грушевский. Он научными своими разведками окончательно и убедительно доказал, что вот та обезьяна, от которой, по Дарвину, произошел человек – так обезьяна та была из украинцев», – так кратко изложил когда-то концепцию Грушевского украинский писатель-юморист Остап Вишня. Но критиковал Грушевского не только он, и причины для этого были.
Во-первых, в ряде мест Грушевский хоть и не дословно, но воспроизводит ту самую «Историю Русов», негативно характеризуя Переяславскую Раду и присоединение Гетманщины к Московскому царству. И, наоборот, слишком уж позитивно описывая все, что этому предшествовало. «Главным делом жизни этого человека, над которым он неустанно работал, был культурный и духовный раскол между малороссийским и русским народами. То было выполнение завещаний Духинского и «Истории Русов», – писал о нем впоследствии историк Николай Ульянов в «Истории украинского сепаратизма».
Во-вторых, традиционно мы воспринимаем Грушевского как историка. Но последующие события показали, что свои исторические изыскания он подчинял современности: «Нашим идеалом должна быть Независимая Русь-Украина, в которой бы все части нашей нации соединились в одну современную культурную державу», – писал Грушевский еще в 1899 году.
Чья же была Русь?
Украиноцентризм по отношению к событиям более чем тысячелетней давности – основная проблема Грушевского и концепции Украины-Руси, в том числе и в современном изложении. Если коротко, то сам термин «Русь» означает совсем не государство, а этнокультурный регион. Если пытаться проводить какие-то параллели, то это, примерно, как ни одна из стран Европы не имеет монополии на статус правопреемницы Древнего Рима. Или как современные Германия, Франция и Италия могут полагать корни своей государственности в империи Карла Великого с большими оговорками.
Простой и наглядный способ осознать это – карты, особенно старые.
К примеру, тут показаны торговые связи Руси. Торговля – вообще важная вещь, показывающая, что в указанный период (XI–XIII века) никакими украинцами на Руси не пахло, а сам регион возник вокруг торгового пути из варяг в греки – то есть от Балтийского до Черного моря. Возник даже раньше, но тогда карта будет немного отличаться.
Собственно, поэтому в состав Руси входят не только Киев, Чернигов и Переяславль, но и совсем не украинские Смоленск, Рязань и Новгород. И Москва, конечно, но давайте допустим, что у нас есть какая-то другая карта. На ней еще нет Москвы, до ее основания пройдет еще лет сто. Но остальные-то есть.
Почему же в итоге на Украине Русь именуется Киевской и считается протоукраинским государством? Историческая география способствует. Карта XI–XIII веков уже отражает постепенную экспансию, продвижение на север и на восток. А начиналось это движение вот тут, в Киеве и окрестностях. И Киев долгое время сохранял свое значение и статус: основатель Москвы Юрий Долгорукий дважды был великим князем Киевским.
Странного тут ничего нет. Такие средневековые государства возникали вокруг крупных городов, становившихся как бы точками кристаллизации. Города подчиняли ближайшие земли, расширяли влияние – так формировались границы будущих государств. Городов было много, все они боролись друг с другом за влияние.
Самое смешное в этом то, что у Украины как раз меньше всего прав заявлять о своих правах на наследство Руси. Ее северо-восток оформился в Московское княжество, довольно быстро подчинившее себе соседей. Северо-запад стал Великим княжеством Литовским. Тогда как юг – Киев – после нескольких взятий города монголо-татарами начал приходить в упадок и довольно быстро попал в орбиту ВКЛ, а затем и Речи Посполитой – после унии Королевства Польского и ВКЛ. А вот самостоятельным субъектом Киев с тех пор уже и не был, лишь меняя владельцев или покровителей. Вплоть до нынешнего дня.
Поэтому потуги нынешних украинских дипломатов изобразить обиду по поводу украденной истории даже не смешны. Было бы что воровать. А если уж браться за ревизию истории, то нужно хотя бы предмет изучить. А то ведь такого замминистра любой толковый школьник с контурными картами за пояс заткнет.