После того как Борис Джонсон выиграл выборы с полным разгромом соперников, выход Британии из Евросоюза уже этой зимой кажется неизбежным. А поскольку структурный кризис в ЕС далек от преодоления (что видно по продолжающемуся росту популярности контрэлитных сил и справа, и слева), можно уже задаваться вопросом – кто следующий?
Ответ на этот вопрос проще, чем кажется, хотя еще лет десять назад такую версию можно было бы смело высмеивать: следующей может стать Польша. Та самая Польша, которая от вступления в ЕС выиграла, возможно, больше, чем любая другая страна.
Полякам удалось занять в этом образовании удачную нишу, о которой многие другие могут только мечтать. Объединенная Европа охотно закупала недорогие, но относительно качественные польские товары, при этом выделяя значительные ассигнования на инфраструктурные и социальные проекты в республике для постепенного выравнивания уровня жизни с западными странами.
Добавим сюда удачно проведенные реформы, транзитное положение между Россией и ЕС, низкий уровень коррупции, трудолюбие польской нации и ее многочисленность, что позволяло «сбрасывать» излишки рабочей силы без серьезного ущерба для демографической картины (обратную ситуацию мы наблюдаем в Прибалтике).
Неудивительно, что начиная с 1991-го, который стал для поляков последним кризисным годом, общая стоимость их «народного хозяйства» выросла с 85,5 до почти 550 миллиардов долларов. В конце 2017-го Польша официально перешла из разряда развивающихся стран в развитые, ее экономика продолжает увеличиваться на 5% в год, страна визуально «хорошеет» – чего же еще желать?
Правоконсервативная, прокатолическая, антироссийская партия «Право и справедливость» (ПиС) перечисляет: отказа от приема мигрантов из Азии и Африки, суверенитета, на который покушается Брюссель, и независимости от многочисленных «этических норм» вроде поддержки разнообразных меньшинств и ювенальной юстиции.
В либеральных СМИ Европы эту партию и ее «серого кардинала» Ярослава Качиньского открыто называют мракобесами и фашистами – и в ряде частностей даже не лукавят. Она «больной ребенок ЕС», анфан террибль, сборище шовинистов и гомофобов, нарушитель спокойствия, постоянно кусающий кормящую его руку. И в то же время – она стала первой в постсоциалистической истории страны, кто смог сформировать однопартийное правительство большинства в 2015-м и закрепить этот успех в уходящем году.
То есть поляки очень внятно дали понять, что в конфликте между своими мракобесами и Брюсселем они поддерживают мракобесов. А конфликт, между тем, серьезный, и каждое его обстоятельство – отдельный довод в пользу того, что именно Варшава двинется на выход второй после Лондона.
Польша является единственной в истории ЕС страной, против которой Евросоюз запустил процедуру введения санкций. Варшава была единственной, кого Европарламент призвал лишить права голоса в Совете ЕС. Наконец, польский Верховный суд единственный в своем роде признал возможность выхода поляков из «единой европейской семьи»:
«Противоречие между законодательством ЕС и законодательством Польши, вероятнее всего, приведет к тому, что структуры Евросоюза начнут процедуру выявления нарушений обязательств, вытекающих из договоров в рамках ЕС, а в конечном итоге – к необходимости покинуть Европейский союз».
Речь во всех трех случаях идет о судебной реформе, запущенной аватарами Качиньского. Не будем вдаваться в детали, подчеркнем суть: она противоречит основополагающему договору ЕС и грозит поставить судебную власть под контроль законодательной, то есть партии ПиС. Оппозиция и еврочиновники выступают категорически против – польские улицы взорвались митингами, а Брюссель – требованиями и ультиматумами. Но единственная уступка, на которую пока что пошла Варшава, это отмена положения о снижении пенсионного возраста судей с 70 до 65 лет, да и то – только после соответствующего решения Европейского суда в Люксембурге.
Это хроника затяжного и весьма болезненного противостояния, которое отнюдь не окончено. ПиС продолжает решительное движение к своей реформе, а обязанность ввести санкции против упрямых поляков по-прежнему маячит над Брюсселем. Осознавая догматизм партии Качиньского и знаменитый польский гонор, там всерьез опасаются, что национальная гордость может не выдержать – и кризис закончится тем, что обиженная и потерявшая право голоса Варшава хлопнет дверью.
Для этого есть и сугубо экономические резоны, о которых недавно говорил Владимир Путин, допуская распад ЕС «на рубеже 2028 года». Одно дело, когда богатые страны Евросоюза ссужают тебе средства на лучшую жизнь – тогда с еврочиновниками есть смысл мириться. Но отделение Британии и рост польской экономики уже в обозримом будущем переведет поляков в разряд доноров, что обяжет не получать средства от немцев и французов, а выделять их для греков и болгар.
А это, согласитесь, совсем другое дело.
Дискуссия о плюсах и минусах дальнейшего пребывания в ЕС идет в Польше уже несколько лет, хотя еще относительно недавно она была уделом маргиналов. В какой-то своей части эта дискуссия является наглядным отражением русского фразеологизма «с жиру бесятся». Тем не менее отката, который ждали от Варшавы в этом сезоне на фоне многочисленных конфликтов и претензий к ПиС, не произошло – позиции партии только укрепились с видимой опорой на мнение большинства населения.
Конечно, развал Евросоюза предсказывали начиная с момента его создания – и большинство негативных прогнозов не оправдались. Но стоит понимать, что прогнозы о выходе той или иной страны из этого образования строились на том, что им в Евросоюзе может стать плохо. А Польше в Евросоюзе слишком хорошо.
Точнее, она считает, что слишком хороша для Евросоюза.