Нынешний клубок противоречий вокруг Рожавы невозможно понять, не углубившись в историю последнего века сирийской истории.
Курдский вопрос
Ситуация противостояния арабской и курдской общин в Сирии имеет давние корни. Оно стартовало еще во времена французского мандата, когда Париж проводил в стране практику стравливания местных этнических общностей в колониальном стиле «разделяй и властвуй». В рамках этой стратегии на территории нынешних Сирии и Ливана было создано целых пять государств: суннитские с центрами в Алеппо и Дамаске, государство друзов и государство алавитов, а также «Великий Ливан». Кроме того, со стороны курдов еще в 1930-х годах стартовало сильнейшее автономистское движение, которое провозгласило своей целью отделение «курдских территорий» от тогдашнего Алеппо при первой возможности.
После обретения Сирией независимости в 1943 году Дамаск постарался перевести взаимоотношения с курдами на политическую основу. Однако курды предпочли и дальше «сидеть на французских штыках», пытаясь всеми силами оставить французские войска в провинции Аль-Джазира, чтобы отторгнуть ее от Сирии. Но слабые и зависимые от Гитлера вишистские власти отказались рассматривать любой новый статус существовавшей курдской автономии в мандатной Сирии. Они фактически закрыли глаза на объединение Дамаска и Алеппо – без учета интересов курдской автономии и при аннексии друзских и алавитских территорий в рамках объединенной независимой Сирии.
Шаткое равновесие между арабами и курдами существовало в период 1943–1961 годов, когда курды даже смогли зарегистрировать свою политическую организацию – «Демократическую партию Сирийского Курдистана». Однако ее лидеры, в частности, Дахам Миро, на практике снова решили идти путем курдского сепаратизма, установив тесные взаимоотношения с иракскими курдами, в том числе с Мустафой Барзани. Последний в 1958 году поднял восстание в «Иракском Курдистане» и добился его фактической независимости от Багдада.
«Демократические партии Курдистана», организованные в Сирии, Ливане, Турции и Иране, по сути, превратились в «иностранных агентов», ставивших своей единственной целью помощь барзанистскому движению. Согласно их идеологии, «Иракский Курдистан» должен был оказаться центром курдского независимого государства. При этом успех в остальных частях виртуального «Большого Курдистана» неразрывно связывался с успехом или неудачей клана Барзани в Ираке.
Итогом такой близорукой политики ближневосточных курдов стали этнические чистки в Сирии и других арабских странах. 23 августа 1962 года сирийское правительство провело специальную перепись населения в провинции Аль-Джазира, населенной преимущественно курдами. В результате нее около 120 тыс. курдов (примерно пятая часть от тогдашней общей численности сирийских курдов) были лишены сирийского гражданства и поражены в правах.
В 1965 году практика борьбы с курдским сепаратизмом была продолжена: сирийское правительство приняло решение о создании так называемого арабского кордона (Hizam Arabi) в провинции Аль-Джазира вдоль всей турецкой и иракской границы. Кордон имел 300 километров в длину и 10-15 километров в ширину, а для его укрепления на приграничные территории были переселены арабы-бедуины, в то время как 140 тыс. курдов были депортированы во внутренние районы Сирии. С учетом этого факта становится понятной удивительная стойкость в верности правительству Асада населения возле городов Хасаке и Камышлы – именно там были сосредоточены поселения «арабского кордона», которые восемь лет существовали в условиях фактической независимости от курдского правительства Рожавы и сохраняли верность Дамаску.
Кстати, в целом ситуацию с курдским сирийским меньшинством Дамаску удалось более-менее исправить – как раз к началу 2010-х годов. Как ни парадоксально, благодетелем сирийских курдов выступил... Башар Асад, который в апреле 2011 года подписал указ, дающий сирийский гражданский статус всем курдам, проживающим в провинции Хасаке (Аль-Джазира). Тем не менее к началу гражданской войны в Сирии вопрос «курдов без гражданства» закрыть не успели. Из 300 тыс. курдов-апатридов сирийский паспорт успели получить лишь около 6 тыс. человек.
Нынешний баланс сил
Шанс на реализацию «Сирийского Курдистана» снова возник после начала гражданской войны в Сирии, в 2011 году. Рожава (как называют провинцию Аль-Джазира сами курды) объявила о своей независимости почти сразу.
Основным фактором курдской квазинезависимости в Рожаве была опора на внешний силовой блок, который обеспечивается для курдов Соединенными Штатами и их союзниками по западной коалиции. Формальной целью коалиции, которая оправдывала нахождение ее сил в Сирии, всегда декларировалась борьба с «Исламским государством*». Но после военного разгрома боевиков ИГ и перехода борьбы с ними в «сетевую» фазу полицейской операции, это оправдание для нахождения американских войск и их союзников на территории Сирии исчезло, хотя по инерции американцы и обеспечивали «зонтик безопасности» для курдов еще целых два года.
Регулярные подразделения Пентагона на территории Сирии остались, прикрывшись статусом «курдской государственности» и удобно обустроив военные базы на левом (восточном) берегу Евфрата. Плюс – захватив два удобных плацдарма на противоположном (западном) берегу в районе городов Манбидж и Табка. Были созданы и курдские военные формирования, представляющее нечто среднее между военной полицией и «легкой» пехотой. Первые из них, SDF («Сирийские демократические силы»), официально поддерживались по линии Пентагона, в то время как конкурирующее с SDF другое курдское формирование YPG («Отряды народной самообороны») весьма активно, хотя и полулегально, поддерживалось еще и со стороны ЦРУ.
Летом 2016 года, в последний год президентства Барака Обамы, учитывая тогдашние намерения Пентагона на «молниеносное взятие Ракки» со стороны сирийского Курдистана, Белый дом даже пошел на создание некоего курдского «общевойскового командования», в рамках которого ведомым ЦРУ боевикам из YPG просто скомандовали подчиниться пентагоновским структурам SDF. Однако неудача и черепаший темп проведения общевойскового курдского наступления на Ракку уже вскорости вернули ситуацию в исходное состояние: сегодня SDF и YPG снова действуют во многом автономно, перейдя опять к тактике партизанских действий. По турецкой оценке, количество бойцов курдских «партизанско-террористических» YPG, обученных ЦРУ, превышает восемь тысяч человек из общей численности «курдского ополчения», которое составляет 15 тыс. человек.
По сути, речь идет о том, что под видом подготовки «антиасадовской» оппозиции специалисты из ЦРУ готовили рабочий материал для создания того самого «Свободного Курдистана», который является совместной головной болью Ирака, Сирии и Турции. Конечно, в рамках общевойсковой операции, к которой пришла Турция сегодня в Рожаве, ценность такого материала весьма условна: YPG хорошо годится для партизанской или диверсионной войны, а вот в окопах и в городских боях ценность таких бойцов весьма условна.
Фактически построение «армии без государства», чем занялись Пентагон и ЦРУ на территории курдских районов Сирии, привело к известному результату – многие из вооруженных американским оружием курдских отрядов стали заниматься не только экспроприацией собственности, но и откровенным террором. То есть превратились в самые обычные банды боевиков, которые плевать хотели на идеалы «народно-освободительной борьбы» и все сильнее напоминали головорезов из печально известного «Исламского государства».
Впрочем, складывающаяся сегодня в военном отношении на курдских территориях Сирии ситуация была прогнозируемой изначально. К сожалению для самих курдов, их тяга к независимости так и не была подкреплена никакими реальными успехами в деле нормального государственного строительства. Даже доходы от нефтяных месторождений в сирийской провинции Дейр-эз-Зор, которые были захвачены курдами после ухода ИГ, так и не были сконвертированы ими в инфраструктуру декларируемого государства, осев в карманах глав курдских кланов. Правительство фактически независимой от Дамаска Рожавы просто не понимало, что делать с доставшимся ему «чужим добром» – и в итоге печальная ситуация 1940-х годов, когда курды Сирии в первый раз потеряли свою независимость, повторилась уже сегодня. После ухода «американских штыков» курдская Рожава оказалась против гораздо более сильного врага, имея лишь практически бесполезное ополчение.
Выпускайте Кракена
Скорее всего, ставка курдов на партизанскую войну против Турции (как некий «план Б» после возможного ухода американцев) была проигрышной изначально. Все дело в том, что, по самым скромным оценкам, общее число перемещенных лиц на территории Рожавы, причем преимущественно с арабских территорий, составляет не менее 2,3 млн человек при общем населении «Сирийского Курдистана» чуть более 4,6 млн. Эти люди или достаточно условно лояльны идее независимой Рожавы, или же, хуже того, выступают резко против таковой.
Как следствие, сегодня Турция может позволить себе действовать в Рожаве весьма ограниченными силами, фактически повторяя шаблон прошлой успешной операции в Африне и не опасаясь партизанской войны. Формально против курдов воюют те же сирийцы – в основном из многочисленных террористических формирований родом из Идлиба или же вывезенные туда со всей Сирии в знаменитых «зеленых автобусах».
Турция не рассчитывает на затяжную войну и сознательно действует лишь в очень узкой буферной зоне вдоль границы. Большую часть «грязной работы» должны сделать их сирийские прокси-силы, в то время как турецкая армия будет поддерживать их «из-за ленточки» артиллерией и авиацией. Впрочем, кое-какое снабжение с турецкой стороны «пушечному мясу» тоже перепадет: например, возле сирийского Манбиджа были замечены старые турецкие танки М60 (родом из 1960-х годов), которые щедро отдали в распоряжение сирийских прокси для войны с курдами. Будет однозначно использоваться и оружие с сирийских складов – благо один лишь неподконтрольный Дамаску Идлиб дает Турции широчайшие возможности в этом направлении.
Как следствие, турецкий «блицкриг» в такой ситуации имеет все шансы на успех – курды деморализованы, в тылу у них зреет арабская фронда, а надежды на «американские штыки» в очередной раз оказались лишь фата-морганой. Ну а любые санкции ЕС или даже США, направленные на «обуздание агрессора», в ситуации такого быстрого конфликта практически бесполезны – Турция дожмет курдов и тем, что у нее есть на военных складах.
Судя по всему, осознавая всю безнадежность сопротивления «турецкому Кракену», курдское руководство Рожавы уже пошло на давно ожидаемые переговоры с Дамаском, которые скорее напоминают безоговорочную сдачу всей «независимости» и даже значительной части фактической автономии. Так, например, уже озвучено, что SDF и YPG уже сдают любое тяжелое вооружение и оставляют за собой лишь функции местной полиции (каковой они, строго говоря, все это время и являлись), а движение правительственных войск на север уже больше напоминает походный марш без остановок.
По состоянию на пятницу, 18 октября 2019 года можно констатировать, что турецкая наступательная операция, с одной стороны, принесла важные тактические успехи. С другой, Турция не смогла добиться контроля над наиболее значимыми приграничными курдскими городами – Манбиджем, Синджаром, Кобани и Камышлы. Конечно, Турции было бы выгодно оставить их за собой, но скорее всего, Дамаск предпримет все усилия, чтобы курды полностью передали эти важные населенные пункты под контроль центрального власти и правительственной армии.
Пока что турецкий блицкриг остановлен сделкой с США. Следующие пять дней Турции придется довольствоваться лишь важным, но не определяющим участком границы между небольшими городами Таль-Абьяд и Рас-аль-Айн, между которыми турецкие прокси «вкатились» на сирийскую сторону на желаемые 30 километров. При этом полностью занят турецкими силами только Таль-Абьяд, а Рас-аль-Айн контролируется ими лишь частично.
Фактически, как это ни парадоксально, пятидневное перемирие, продавленное Майком Пенсом на встрече с президентом Турции Реджепом Эрдоганом, работает на Дамаск. В течение ближайших дней правительственные силы вполне могут взять под свой полный контроль все крупные населенные пункты в курдской Рожаве, после чего турецкий блицкриг, несмотря на его быстрое начало, окончательно потеряет какой-либо смысл. Так как в этом случае турецкие прокси уже войдут в соприкосновение не с курдами, а с регулярной сирийской армией, что совершенно поменяет картинку происходящего – причем не в пользу турецкой стороны. По опыту захвата Африна и операции «Щит Евфрата» это будет означать, по сути, конец нынешнего турецкого наступления.
Одно уже ясно точно – курдов в этом раскладе опять никто не спрашивает об их мнении.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ