Перевес со стороны «тайной дипломатии» и множества закулисных, утяжеляющих и отменяющих друг друга шагов давно уже превратил трехсторонние переговоры по урегулированию в Донбассе не то что в «театр абсурда», а в аналог японского театра Кабуки, в котором действующие лица изначально носят четкие маски, выражаются схематично и специальными глагольными формами вежливости, хотя по накалу страстей обязаны были растерзать друг друга уже на исходе первого акта.
Они с интересом прочтут предложения из Москвы, а затем примутся рассчитывать, на сколько, по их разведывательным данным, хватит в столице России хлеба
Сам факт сохранения столицы Белоруссии как переговорной площадки не более чем ритуальная пляска. Даже карикатуры на Лукашенко («корпоративы для VIP – очень дорого, ретросервис») теперь неактуальны: раз у переговорного процесса практически отсутствуют перспективы, мало кто готов согласиться предоставить свою территорию для заведомо провального проекта. В историю вошли названия таких географических пунктов, как Кэмп-Дэвид, Версаль и Дэйтон, а не десятки других городов, переговоры в которых, обещая стать историческими, в итоге провалились.
Точек соприкосновения у сторон или хотя бы исходных позиций, оттолкнувшись от которых можно было бы начать процесс сближения, сейчас просто нет. Если снять маски и грим театра Кабуки, невооруженным глазом видно, что украинская сторона в принципе не собирается выполнять какие-либо требования и положения прежних соглашений, в том же городе достигнутых. Правители из Киева живут в святой уверенности, что находятся под благословенным зонтиком американских санкций в отношении России, как некогда Европа жила под зонтиком американских ракет. И стоит лишь еще немного подождать, еще немного потянуть время, и Россия сама рухнет под гнетом санкций, приползет на коленях и отдаст не только Новороссию, но и Крым, а там еще и о Кубани поговорим. Эта психиатрическая позиция периодически подпитывается заявлениями из-за океана, а тому же Киеву недостает ума внятно отслеживать происхождение этих «похлопываний по плечу» и соотносить их с общей картиной в мире и с американскими выборами в частности.
#{smallinfographicleft=736797}Если совсем честно, всерьез рассматривать перспективы переговорного процесса в Минске (да хоть в Тимбукту) с такими вот партнерами – бессмысленно. Москва вообще никогда не увязывала экономические проблемы с политической обстановкой. И если Киев действительно надеялся на то, что уходящая администрация Обамы вдруг дожмет РФ комплексом экономических, политических и военных мер, то уже давно пора было бы разочароваться. Во-первых, не работает схема, а, во-вторых, есть вещи подороже денег. Украинская привычка все оценивать в рублях и граммах подвела и на этот раз.
Но если для Киева минские переговоры изначально носили декоративный характер, то Москва до последнего пытается вдохнуть в эту японскую куклу жизнь. Если это не получается сделать способами вербальными или дипломатическими, то приходится прибегать к обстоятельствам чисто личностным и к так называемой тайной дипломатии. А поскольку все иные формы общения Киеву не интересны, этой самой «тайны» в какой-то момент стало слишком много.
Возможно, пан Порошенко высказывал недовольство тем, что российскую делегацию возглавляет кадровый дипломат, а не «политик-тяжеловес», тогда как с украинской стороны целый Кучма. Ровно так затягивают процесс адвокаты на суде присяжных, оспаривая кандидатуру каждого присяжного подряд. Хорошо, вот вам Борис Грызлов – политик-тяжеловес, никогда тайной дипломатией не занимавшийся. Но сам антураж минских переговоров таков, что прилет Грызлова в Киев становится не просто сенсацией, а рушит все стереотипы заинтересованных сторон.
Так, Украина долго отрицает саму возможность встречи Грызлова и Порошенко, поскольку последний должен был в этот момент локализоваться в Тернополе. Потом все-таки выясняется, что Грызлов прилетел в Киев именно по просьбе Порошенко, что в принципе не вяжется с принципами «гидности» и «перемоги». Потом (несмотря на скудность фактуры именно в силу «таинственности» всей этой дипломатии) становится известно, что Грызлов привез в Киев нечто вроде ультиматума, выраженного в тех позициях конституционной реформы, которые должны быть вынесены на первое в году заседание Верховной рады, раз уж все это было заболтано и выброшено в мусорное ведро в 2015-м (из-за чего, краснея под слоями грима, всей Европой продлевать действие строго лимитированных по времени соглашений Минска-2 на 2016 год).
Именно для этого и нужен был прилет Грызлова в Киев с новыми предложениями российской стороны. Панические крики о «сливе Новороссии» мы в расчет традиционно не берем, учитывая традиционно сложное психиатрическое состояние зачинщиков этих воплей. Проблема в другом: как раньше, так и сейчас мы имеем дело с людьми со все той же психологией, системой мышления и взглядами на мироустройство. Они с интересом прочтут предложения из Москвы, а затем примутся рассчитывать, на сколько, по их разведывательным данным, хватит в столице России хлеба. У нас ведь голод от санкций, как передает украинская разведка. Мы же развалимся скоро, пишут украинские СМИ. С таким же успехом можно разговаривать с лошадью.
Разбирать в подобной атмосфере частные обстоятельства возникающего на глазах Минска-3 – задача рутинная. Возможно, необходимая по ходу переговоров, когда хоть какая-то их часть перейдет из состояния «тайных» в относительно гласные. Пока «тайность» с украинской стороны напрямую связана с нежеланием что-либо обсуждать публично, поскольку «широкому кругу общественности» станет понятно, насколько же Киев юлит и извивается. С российской же стороны продолжает доминировать представление, что с современной киевской элитой в принципе удобнее разговаривать «под ковром». Наши бульдоги крепче.
Реальный Минск-3 – это перспектива все такого же затягивания переговоров с украинской стороны при постоянной угрозе обострения конфликта. Киев не понимает даже военной силы, поскольку слишком очарован обещаниями западных «ястребов» поставить ему что-то настолько смертоносное, что он немедленно победит «террористов» и «москалей». Все это может снова закончиться ничем, уже весной разговаривать станет не с кем и не о чем, а жизнь сузится до размеров прицела. И всегда есть шансы, что станет еще хуже.