Всю ночь на значительных участках фронта продолжались локальные артиллерийские дуэли, а в Тельмановском районе и в Марьинке под Донецком шел даже стрелковый бой. Перестрелки имели место и на северо-западном участке, где обстрелам подвергался поселок Спартак и район донецкого аэропорта. Говорить о резком усилении интенсивности столкновений именно в ночь со среды на четверг не приходится, тут представители ВСУ очевидно преувеличивают. Интенсивность столкновений волнообразно меняется последние две недели от ночи к ночи, что на самом деле ни о чем не свидетельствует. Это лишь набор совпадений, разнообразных объективных и субъективных факторов.
Подполковник Чепурной красочно рассказал, что «почерк, которым боевики ведут огонь, очень похож на почерк профессиональной российской армии
Фронт остается стабильным, что и позволило продолжить переговоры в Минске, несмотря на их очевидную бессмысленность. При этом пару дней назад части ВСН разгромили сильный укрепленный пункт ВСУ под названием «Фасад» у поселка Счастье под Луганском. Он располагался на северном, «украинском», берегу реки Северский Донец – естественной линии фронта. Части украинской 24-й бригады просто разбежались, и «Фасад» с его бетонными укреплениями почти сутки простоял пустой. Луганцы могли просто занять его, создав себе на будущее прекрасный плацдарм на другом берегу реки, но были остановлены политическим окриком. Ровно такая же история с тем же занавесом в ту же ночь случилась и с одним из бывших украинских номерных блокпостов на бахмутской трассе.
В том числе и поэтому неожиданная истерика в секторе «М» довольно занятна. Ответственные украинские лица последовательно путаются в показаниях. Пресс-офицер сектора «М» Ярослав Чепурной, с которого все и началось, сообщил о шести военнослужащих, погибших в районе Мариуполя. Один под Старогнатовкой, пятеро – под Прохоровкой. Но это, мягко говоря, не «в районе Мариуполя». При этом представитель администрации президента Украины по вопросам антитеррористической операции (есть и такая должность) Александр Мотузяник заявил о семи погибших и тринадцати раненых. С Мотузяником не совсем понятно, говорил ли он только о ситуации вокруг Мариуполя или вообще по всему фронту. Но именно он первым употребил словосочетание «наибольшие потери», говоря, помимо Мариуполя, еще и о тяжелом бое в Марьинке.
В свою очередь главный военный прокурор Анатолий Матиос говорит о беспрецедентном росте числа небоевых потерь в ВСУ – за год они выросли в 50 раз. По словам Матиоса, это следствие резкого падения дисциплины. Пьют и буянят. А кроме того, этой же ночью подчиненные Матиоса в Мариуполе штурмом захватили здание на окраине города, на улице Таганрогской, которое батальон «Азов» использовал как склад и ремонтную базу. «Азов» оказал сопротивление, случилась небольшая дружеская перестрелка. Вообще «прокурорские» и «Азов» цепляются друг к другу уже два месяца, с тех пор как представители добрбата пытались перекрывать улицы в Мариуполе, протестуя против демилитаризации Широкино. Чего не поделили на этот раз на складе – загадка.
Между делом отметим, что в озвученных официальными лицами цифрах нет ничего критического или сверхъестественного. Такие потери для ВСУ – почти норма. Медицинская служба работает на пределе своих возможностей, а кое-где без волонтеров вообще не справляется. Крупные медицинские учреждения, например Днепропетровская областная больница, давно функционируют в «сверхштатном режиме», то есть с дополнительными койками, выставленными в коридорах. Врачи откровенно и громко взывают о помощи: не хватает медикаментов, питания, даже транспорта. А поток раненых не прекращается ни на один день. Так что ничего принципиально нового официальные лица не сообщили.
Другое дело, что ранее ВСУ и прочие структуры не стремились афишировать свои потери, к тому же применяя к ним эпитеты преувеличения и драматизации. Как уже было сказано выше, артиллерийские дуэли продолжаются уже почти две недели. ВСУ их в большинстве случаев проигрывают. Причины у этого субъективные. Уж непонятно, как и чему учат сейчас на ускоренных курсах украинских артиллеристов, но они с мальчишеским задором постоянно стремятся сделать два, а то и три залпа подряд, причем с помощью корректировщика огня. То есть в тот самый момент, когда по всемирному военному закону выживания «выстрелил – отскочил» надо быстро тикать с засвеченной позиции, эти люди начинают шумно переговариваться по рации, настраивать дальномеры и вертеть пушками, которые к тому же забывают закрепить на грунте.
Отсюда и ежедневные, и еженощные потери. А когда «прилетает», начинается нытье. Вот и сейчас подполковник Чепурной красочно рассказал, что «почерк, которым боевики ведут огонь, очень похож на почерк профессиональной российской армии». Не хватает только приказа за подписью лично Путина и Шойгу, но если надо – состряпают и такой приказ, а почерковед Чепурной подтвердит его подлинность. Тут трудно удержаться от эмоций и не воскликнуть что-то вроде «воевать надо уметь, а не на русских жаловаться». В Грузии, например, уже успели себя убедить в том, что против них вся российская армия с января 1991 года воевала непрерывно, пока осетины за столом сидели, а абхазы кофе пили на набережной.
Нет никаких оснований считать, что подполковник Чепурной в ходе ежедневного общения с мариупольскими местечковыми СМИ сознательно хотел приурочить рассказ о «крупных потерях» и «русском почерке» к переговорам в Минске. Скорее всего, нагнетание атмосферы с помощью озвучивания потерь и апокалиптических комментариев – это новый пропагандистский тренд ВСУ. Концентрация внимания на потерях всегда предшествует жестким акциям, поскольку люди становятся морально готовы к мести. Да, нельзя сказать, что война в Новороссии проходит для остальной Украины «тихо». Общий фон СМИ исключительно военный. Но никто не мешает его еще больше «подогреть».
На самих переговорах в Минске подобные заявления не скажутся никак. Разговоры в «комиссиях» ведутся людьми, понимающими реальное положение вещей и не обращающими внимания на такого рода «сводки». В то же время этот общий фон создается сознательно. На протяжении этих напряженных двух недель украинская сторона регулярно озвучивала количество нарушений перемирия, которые приписываются исключительно ВСН. Все это часто сопровождается откровенными фейками или хуторскими комментариями наподобие «почерка» имени Чепурного. Он же, кстати, сообщил и о «военной хитрости» ВСН: они, мол, как выстрелят, сразу просят о перемирии, а мы ответить не успеваем. Хочется спросить: а научиться перезаряжать за десять секунд не пробовали?
Все это было бы интересно именно с точки зрения неуклюжей пропаганды, которая, как это ни печально, замечательно срабатывает, падая на сознание значительной части украинцев. Но общий тренд на нагнетание напряженности и создание предвоенных настроений, «мотивации мести» виден невооруженным глазом. А это настораживает.