В Тольятти возбуждено уголовное дело по статье о реабилитации нацизма против группы подростков. Сообщается, что проверка была инициирована после появления в ряде Telegram-каналов видео, на котором несовершеннолетние, предположительно выпускники, поют песни о Степане Бандере и гимн Украины. Также молодые люди, судя по всему, в нетрезвом состоянии, кричат: «Мы за Украину!» и передают «саламчик» зрителям.
Кроме того, в Волгограде были задержаны подростки из праворадикального объединения Autonom White Power (организация признана экстремистской и запрещена в России), которые сожгли копию Знамени Победы и осквернили памятную стену на судостроительном заводе. Ранее следователи также возбудили уголовное дело после повреждения подростками экспозиции в парке Победы в Калининградской области.
Эксперты отмечают – подростки наиболее уязвимы для любого психологического воздействия. Так, в период пубертата молодые люди стремятся к самовыражению и порой выбирают для этого маргинальные модели поведения. Именно этим и пытается воспользоваться противник в своих интересах.
Впрочем, в истории России было немало так называемых субкультур, которые также проповедовали откровенно опасные идеи. Со временем число последователей таких течений значительно снизилось. И в первую очередь благодаря тому, что обществу удалось донести до подростков недопустимость следования подобным идеям.
«Пропаганда терроризма, в том числе украинского, активно ведется противником в российском информационном и общественном полях. В первую очередь она рассчитана на тех, кто настроен антироссийски и раньше относился к так называемой оппозиции», – пояснил Максим Григорьев, председатель Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов, член ОП.
«Мы прекрасно помним пример экстремистки Дарьи Треповой, которая сначала выходила на антигосударственные митинги по инициативе оппозиционных лидеров. Подобные круги – это питательная среда для украинского терроризма. Все это идет бок о бок с идеями национализма, культивируемыми в соседнем государстве», – предупредил собеседник.
«На этом фоне нам надо активнее купировать, пресекать подобные проявления. Необходимо выносить предельно жесткие судебные решения – по верхним границам сроков, установленных Уголовным кодексом. Сами процессы должны максимально широко освещаться в СМИ, в том числе в молодежных медиа. Тогда подрастающее поколение поймет, что участие в подобных акциях сломает им жизнь», – отметил эксперт.
«Пока, к сожалению, у нас недостаточно четко налажена работа по контрпропаганде против украинских национализма и терроризма. Этим должны заниматься как государственные органы, так и общественность. Раньше в Общественной палате был отдельный координационный совет по борьбе с террористической идеологией. Видимо, пришло время воссоздать и его», – считает Григорьев.
В схожем ключе высказывается и политолог Александр Асафов. «Деструктивные нацистские группы, которые появляются в подростковой и молодежной среде, инспирированы и управляются с территории, подконтрольной киевскому режиму. Эта работа является частью информационно-психологических операций», – объясняет он.
По его словам, «доказательства этому были не раз и не два». «Конечно, противником ведется серьезная психологическая обработка аудитории с учетом специфики поведения возрастной категории: это попытки самовыражения, желание "отстроиться" от родителей и тот самый традиционный подростковый бунт, который много раз описан в литературе», – перечислил аналитик. При этом специалисты по информационно-психологическим и когнитивным операциям работают выборочно.
«Через методы профайлинга выбираются подростки по аккаунтам в социальных сетях и различным обстоятельствам их жизни. В поле зрения попадают те, кто может быть подвержен такой пропаганде. И после вербовочной обработки они, соответственно, вступают в те или иные деструктивные группы онлайн. Тут многое связано с психологией»,
– детализирует собеседник. Для того чтобы снизить число таких инцидентов, необходима серьезная работа с детьми и воспитание в них критического мышления, считает политолог. «Но самое главное – это вопрос контакта с наставником в школах. Там, где есть доверие, возможность поговорить, где подросток может посоветоваться, если не с родителями, то с учителем, с воспитателем, с наставником, – там у противника места для маневра значительно меньше», – полагает он.
На этом фоне важно позаботиться о том, чтобы «у подростка был тот самый взрослый, с кем можно откровенно поговорить о таких вещах». «Это большая задача, которой подчинена система образования и просвещения. И, на мой взгляд, определенные успехи уже достигнуты. Но усилий надо применять кратно больше. Потому что если этого не сделаем мы, это, безусловно, будет делать противник», – заключил Асафов.