В зоне СВО постоянно большой спрос на маскхалаты, маскировочные сети, одежду, термобелье, обувь. Словом, все то, что в условиях боевых действий очень быстро изнашивается, теряется или приходит в негодность. Поэтому обширная сеть добровольцев помогает бойцам не только в снабжении, но и, самое главное, в непосредственном изготовлении всех этих изделий.
Одна из активисток движения «Шьем для наших – Москва» Анна Родичева рассказала газете ВЗГЛЯД об особенностях и сложностях шитья военной одежды, об особых разработках, созданных для удобства раненых, и о том, как им помогают целые семьи.
ВЗГЛЯД: Анна, расскажите, пожалуйста, с чего все началось?
Анна Родичева: Идейным вдохновителем для нас стала Наталья Солнце из города Энгельса. Она начала шить для наших бойцов вскоре после начала СВО, ее примеру последовали другие люди – просто потому, что хотели как-то помочь нашим ребятам, и поначалу все было очень скромно.
Потом случилась мобилизация, и тогда в работу включилось гораздо больше волонтеров. В их числе была Элина Потыкова, которая вела блог в соцсетях, и она умела делать выкройки. А так как она писала о том, чем занимается, а аудитория у нее довольно большая, стало подключаться все больше народу, и вскоре сложилась уже целая группа «Шьем для наших – Москва».
Затем к ней присоединилась Екатерина Панфилова, это первая женщина – герой ДНР, совершенно замечательная женщина, которая активно помогает с отправкой гуманитарной помощи. Потому что важно не только сделать что-то, но и доставить помощь по назначению, а это не всегда просто.
ВЗГЛЯД: Иначе говоря, кроме московской группы, есть и другие?
А. Р.: Да, аналогичные группы стали возникать по всей России. Есть «Шьем для наших – Петербург» и другие отделения. Мы – группа московская.
Тогда стоял вопрос теплой одежды, потому что надвигалась зима. Элина бесплатно сделала выкройку теплой флисовой кофты, и все брали эту выкройку и шили по ней.
Пришлось также заняться термобельем, на пожертвования мы покупали ткани, сами их раскраивали – это, кстати, не так просто.
Через какое-то время одно швейное производство нам выделило раскроечные столы и специальные ножи, нам стал помогать профессиональный раскройщик с 30-летним стажем.
ВЗГЛЯД: Но после раскроя надо было шить, как вы все это организовали?
А. Р.: В чате собирали группу, кто сейчас может заняться шитьем, договаривались, девочки приезжали по адресу, забирали раскроенные детали и дома шили.
ВЗГЛЯД: На обычной машинке?
А. Р.: Да, все так делали, и я тоже шила. Но время шло, надо было шить уже летние вещи. Одна девушка из наших волонтерок сделала выкройки, и это нам очень помогло. Шили мы майки, балаклавы, маскхалаты…
ВЗГЛЯД: А что труднее всего шить?
А. Р.: Трудностей как таковых особых нет, но есть нюансы. Например, ткань для маскхалатов проверяется по разным параметрам, там особые требования.
ВЗГЛЯД: И для госпиталей вы тоже шьете?
А. Р.: Да, конечно. Есть целое направление, которым мы гордимся – это вещи для ребят, у которых нога, например, в аппарате Илизарова. Для таких случаев нужна специальная одежда, по-особому скроенная. И наша раскройщица разработала лекала для таких штанов. В чем там фишка – они на липучках. По такому же принципу сделали майки для тех, у кого рука в аппарате Илизарова или в гипсе. С липучками гораздо удобнее.
ВЗГЛЯД: Для таких вещей нужен достаточно высокий навык шитья. Вы как-то отбираете желающих?
А. Р.: Мы занимаемся и более простыми вещами, шьем постельное белье, например, так что помочь нам может швея с любыми навыками. Кто хорошо шьет, берется за задачи посложнее. Кто не очень уверен в своих силах, но хочет помочь, шьет простыни, например.
Но мы постоянно делаем что-то новое. Сейчас вот разработали специальный мягкий сапожок для тех, у кого в аппарате Илизарова нога, – из толстой ткани, с флисом внутри.
ВЗГЛЯД: Насколько я знаю, у вас есть не только швеи, но и вязальщицы.
А. Р.: Да, есть, и представьте, одна из наших лучших вязальщиц, которая вяжет замечательные носки, – ей 103 года.
ВЗГЛЯД: Это ваш самый возрастной волонтер? А самому молодому сколько?
А. Р.: Три года, я думаю.
Видите ли, у нас участвует множество многодетных семей – и каждый помогает, чем может. Совсем маленькие делают какие-то поделки, рисунки. Так что да, самой юной волонтерке года три.
ВЗГЛЯД: А средний возраст волонтеров?
А. Р.: Приблизительно от 30 до 50 лет. По-разному бывает. Конечно, поскольку деятельность связана с шитьем, то участвуют в основном женщины. Часто попадаются многодетные семьи, много бывает верующих.
ВЗГЛЯД: Что вас больше всего поддерживает в вашей деятельности?
А. Р.: Конечно, радость ребят. Когда видишь, насколько нужно то, что ты делаешь, это окрыляет. Бывает, такие благодарности мы получаем, что просто до слез. И хочется помогать еще больше, насколько это возможно.