В истории военного судостроения было не так уж много кораблей, которые можно назвать прорывными, революционными, воплотившими в металле качества, резко возвысившие их над современниками. Если брать XX век, то сразу припоминаются «Дредноут», крейсер «Инвинсибл», линкор «Ямато», авианосец «Энтерпрайз», подводная лодка «Наутилус» – и герой нашего нынешнего рассказа, российский эсминец «Новик». Он был спущен на воду 21 июня 1911 года, вошел в строй Балтийского флота 29 августа 1913 года. «Новик» создавался в рамках программы послецусимского восстановления флота Российской империи и поражал воображение современников своими выдающимися тактико-техническими данными.
Чемпион своей эпохи
«Новик» радикально превосходил ранее построенные в России и других странах миноносцы – как по размерам, вооружению, так и по скорости в 37,3 узла. Подобный корабль мог беспрепятственно нагнать и уничтожить слабейшего противника и уйти от сильнейшего.
Собственно, для такого грозного бойца уже не подходило обозначение «миноносец»: «Новик» и построенных по его образцу собратьев вывели в отдельный класс эсминцев (эскадренных миноносцев). Обозначение «эскадренный» указывало на способность кораблей этого класса действовать в составе эскадры в океанской и морской зоне. «Новик» послужил прототипом еще 29 подобных кораблей, считавшихся лучшими в своем классе. «Новики» отважно сражались не только в Первую мировую, но и в Великую Отечественную войну. И в атаку на вражеские суда ходили, и минные заграждения ставили, и десанты высаживали, и эвакуировали отступающие войска и мирное население. Незаменимые были корабли, состоявшие в советском ВМФ вплоть до середины 50-х!
Родоначальнику этой серии выпала особенно яркая судьба. С 1914-го по конец 1917-го «Новику» пришлось участвовать в большом количестве боев и походов, его характерный четырехтрубный силуэт враги видели постоянно. Эсминец проводил минные постановки у берегов противника, участвовал в предотвращении прорыва немецкого флота в Рижский залив.
А также осуществлял прикрытие знаменитого линкора «Слава», в составе соединения под началом контр-адмирала Колчака топил германские транспорты с железной рудой в Норчепингской бухте, оборонял Моонзундский архипелаг. И наиболее запомнившийся эпизод в биографии «Новика» случился 17 августа 1915 года, когда он вступил в бой с проникшими в Рижский залив новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100, имевшими задание потопить «Славу».
Яркое описание этого сражения содержится в романе «Моонзунд», созданном Валентином Пикулем. Происходил бой неподалеку от Михайловского маяка, предназначенного для обозначения мели на западном входе в Ирбенский пролив – ныне это маяк Микельбака, расположенный в поселке Микельторнис. «Один против двух вступил в неравную дуэль… На бортах немцев уже видны литеры, намалеванные белилами от ватерлинии до срезов полубаков: V-99 и V-100. Наградив «сотый» двумя попаданиями, «Новик» теперь зашибал снаряды в «девяностодевятку». Точное маневрирование фон Грапфа (настоящее имя командира эсминца было Михаил Александрович Беренс – прим. ВЗГЛЯД) сделало «Новик» почти неуязвимым – ни одного попадания!» – живописует Пикуль.
«Новик» всадил в V-100 несколько метких снарядов, тот загорелся и вышел из боя. «Половина дела была уже сделана: «Новик» уравнял силы. Русские погнали перед собой V-99 с такой яростью, как гонят по улице бешеную собаку. Эта «улица» вела прямо на минное поле. Петряев (главный артиллерист – прим. ВЗГЛЯД) умудрился настичь врага ловким снарядом, разворотив ему корму. Очевидно, снаряд разбил дымовые шашки, и теперь убегающий V-99 потянул за собой плотную полосу дымзавесы», – рассказывает автор «Моонзунда».
План Беренса блестяще оправдался: «Прямо по курсу с гулом вздыбнулось море: V-99 взорвался. Еще взрыв! – на инерции хода он взорвался и на второй мине. Эсминец быстро погибал, оседая в море кормой, оттуда ревели тонущие… V-100 пытался спасать людей, но это было слишком рискованно. К тому же «Новик» взял его под обстрел. Тогда «сотый» сделал самое мудрое – он побежал!». Пикуль приводит высказывание командира «Новика»: «Отныне прошу не говорить, что тип этих кораблей неизвестен. Теперь мы знаем им цену…».
Жертва Таллиннского перехода
Переживший войну и последующую революцию корабль при советской власти получил новое имя в «духе времени»: «Яков Свердлов» – в честь одного из большевистских вождей. Он прошел капитальный ремонт и две модернизации, усилившие мощь его орудий и торпедных аппаратов. Перед Великой Отечественной заслуженный ветеран входил в состав отряда учебных кораблей, а с началом войны был включен в 3-й дивизион эсминцев эскадры Балтийского флота. «Яков Свердлов» осуществлял задачи эскортирования более крупных кораблей, прикрывал действия сил флота, проводил поиск надводных судов и подводных лодок противника, осуществлял огневую поддержку советских сухопутных войск. Некоторое время в июле 1941 года он даже осуществлял функции флагманского корабля флота, на нем был развернут командный пункт.
Роковым для «Якова Свердлова» стал печально известный Таллинский переход.
Под этим названием вошла в историю состоявшаяся в конце августа 41-го эвакуация из столицы Эстонии в Кронштадт основных сил Балтийского флота и войск 10-го стрелкового корпуса. Из Таллина вышли 225 кораблей и судов, подвергшихся ожесточенным атакам люфтваффе. Кроме того, немцы и финны успели выставить на пути каравана минные заграждения. В итоге до Кронштадта добрались лишь 163 корабля, советские потери в людской силе исчислялись в 10 с лишним тысяч человек. Среди погибших оказался и «Яков Свердлов», шедший в охранении крейсера «Киров».
28 августа, примерно в 20.30 «Киров» затралил мину, но ее стало заносить к борту. Катастрофу удалось предотвратить, крейсер застопорил ход. В этот драматический момент прямо по курсу «Кирова» подорвался эсминец «Гордый», а в 20.36 раздался взрыв на «Якове Свердлове».
Вот как позднее описывал эти события в своем рапорте командир корабля Александр Спиридонов: «Сзади мостика «Якова Свердлова» поднялся огромный столб пламени, пара и дыма. Все стоящие на мостике были сбиты с ног, часть вылетела за борт. Я упал лицом на телеграф, поставив последний на «Стоп», и на мгновение потерял сознание... Придя в себя и оглянувшись на корму, увидел, что последняя оторвалась от носа (взрыв пришелся в районе первого торпедного аппарата). Нос корабля быстро погружался в воду. Корма переворачивалась и также поднималась вверх. Через три-четыре минуты то, что раньше называлось мостиком, пошло к воде; я скомандовал оставшейся на носу команде (10-15 человек) идти в воду, что и было выполнено».
Кстати, есть легенда, что корабль подорвался не на мине (как гласит официальная версия), а намеренно принял своим бортом выпущенную вражеской подлодкой торпеду, предназначенную для куда более крупного «Кирова». На палубе «Свердлова» были сложены противолодочные бомбы, предохранители которых заранее выставили на небольшую глубину. Когда эсминец стал погружаться, бомбы начали рваться, нанося по спасавшимся в воде людям мощные гидродинамические удары. Разорванный мощным подводным взрывом пополам, корабль ушел под воду менее чем за пять минут. Погибло 144 человека – из числа членов экипажа и эвакуируемых солдат. В живых остались немногие – их спасли советские катера.
У подводной могилы
Почти семьдесят семь лет останки знаменитого «Новика» пролежали на дне Финского залива у берегов Эстонии, никем не тревожимые. И вот 17 июня 2018 года поступило сообщение российской «Разведывательно-водолазной команды»: «В рамках совместного проекта финской поисковой команды SubZone и российской экспедиции «Поклон кораблям Великой Победы» в районе мыса Юминда обнаружено место гибели эскадренного миноносца «Новик». Корабль лежит на глубине 75 метров посередине Финского залива. Корпус разломан на две части в результате подрыва на мине. Носовая часть перевернута вверх килем, а корма с орудиями и надстройкой на ровном киле. На корме четко читается название корабля на момент гибели – «Яков Свердлов» и герб СССР».
Место гибели корабля было заранее определено российским историком Михаилом Ивановым по немецким архивным материалам. В результате гидролокационного обследования, проведенного руководителем SubZone Имми Валин, на дне был обнаружен объект, по очертаниям похожий на эскадренный миноносец. С борта исследовательского судна Yoldia под воду ушли аквалангисты Имми Валин, Паси Ламми, Михаил Иванов, Константин Богданов и игумен Иннокентий (Ольховой). Они провели идентификацию корабля, осмотрели три 102-миллиметровых орудия главного калибра, кормовую надстройку с запасным штурвалом и машинным телеграфом.
Автор газеты ВЗГЛЯД побеседовал с одним из участников подводной экспедиции – экономом московского Данилова монастыря игуменом Иннокентием. Конечно, сразу возник вопрос: откуда у монаха умение обращаться с аквалангом? «А я давно увлекаюсь дайвингом, – пояснил отец Иннокентий. – Когда же познакомился с Костей Богдановым и его командой, то дело, которым они занимаются, показалось мне очень нужным и важным.
Сначала они пригласили меня для участия в церемонии отдания последних почестей экипажу погибшей советской подлодки – чтобы было кому служить панихиду по павшим морякам. А потом я и сам стал нырять к останкам кораблей, сделавшись таким образом полноправным участником команды».
Первичное обследование «Новика» отец Иннокентий выполнил вчетвером – с руководителем экспедиции «Корабли Великой Победы» Константином Богдановым, историком Михаилом Ивановым и одним финским аквалангистом. «У нас с Костей имелись открытые эстонские визы – и мы с нетерпением устремились на встречу с этим легендарным кораблем. Поскольку я заранее захватил с собой видеокамеру, позволяющую осуществлять подводные съемки, то сумел запечатлеть обследование затонувшего эсминца. Самое главное отснять удалось: название корабля, советский герб, а также штурвал и орудия главного калибра. После этого сомнений не осталось», – поведал исследователь.
Он отметил те необычные ощущения, которые испытал при виде гигантской подводной могилы: «Двоякое чувство. С одной стороны, это радость – найдены воины, много лет считавшиеся пропавшими в морских глубинах, теперь они символически вернулись к нам. С другой, разумеется – скорбь, которую всегда испытываешь, находясь рядом с воинским захоронением, рядом с местом последнего боя доблестных защитников нашей Родины. А еще я испытывал воодушевление: в лице этого корабля передо мной находилась важная страница живой истории нашего Отечества».
По словам отца Иннокентия, историческая находка пребывает в куда лучшей сохранности, чем можно было бы предположить. «Да, корабль действительно разломился на две части, проржавел и покрылся илом – но до сих пор вполне узнаваем, даже после без малого восьмидесяти лет, проведенных на дне», – пояснил игумен Иннокентий.