Важнейшей особенностью К-162 было то, что она имела титановый корпус – вернее, корпуса: легкий (внешний) и прочный (внутренний). Тогда это было связано с тем, что противник имел на противолодочных самолетах магнитометры, приборы для обнаружения магнитного поля подлодки, находящейся в подводном положении. Титан немагнитен и какой бы большой ни была подлодка, магнитометр ее не обнаружит. Кроме того, у титановых лодок проще обеспечить хорошие тактико-технические характеристики – титан легче стали, и при той же мощности главной энергетической установки, что и у стальной лодки, титановая получается более «резвой».
Титан
Но титан дорог, а работа с ним сложна. Даже просто получить в нужном количестве титановые листы и прокат было проблемой. Советскому Союзу пришлось создать целую титановую индустрию для того, чтобы обеспечить будущий подплав материалом для титановых корпусов. А эта индустрия потом дала столько, что и не перечислить.
Без подводного флота не было бы ни стратегического ракетоносца Ту-160, ни искусственных коленных суставов, дающих шанс ходить на своих ногах людям, которые в другой ситуации этого шанса не имели бы. Не было бы «ВСМПО-Ависма» – крупнейшего в мире производителя титана, сотен миллионов долларов от мировых авиапроизводителей, поступающих ежегодно в страну, не было бы много чего. А титановых подлодок, породивших все это, не было бы без «Золотой рыбки».
Но это все было потом. А тогда, в СССР, следом за «Золотой рыбкой» началась разработка нового типа титановых подлодок – «Барракуд» проекта 945. К ним позже добавились лодки проекта 945А «Кондор». Они в составе ВМФ России и по сей день. Оправдали ли себя подлодки из титана? Ведь от продолжения проектов на базе «Барракуды» и «Кондора» отказались еще в СССР, вернувшись к корпусам из маломагнитной стали. Ответ на этот вопрос сложен.
С одной стороны, совершенство средств обнаружения, которыми пользуются американцы и японцы (два мировых лидера в создании противолодочных самолетов) таково, что вообще не имеет значения, есть у подлодки магнитное поле или нет. Американцы вообще убрали со своих новых патрульных самолетов P-8 Poseidon магнитометры, они прекрасно обходятся без них. Осознание в СССР этих вещей, вкупе с дороговизной титановых корпусов и трудностями в обслуживании и модернизации подлодок с ними, привело к продолжению постройки стальных лодок. Впрочем, титан из рассмотрения не выпускали. Так никогда и не появившаяся в строю ВМФ многоцелевая АПЛ проекта 957 (шифр «Кедр») могла появиться и в титановом варианте, этот вопрос рассматривался.
Но есть один нюанс, который «остался за кадром». Для СССР с его темпами обновления флота он значения не имел, для России, у которой другая ситуация, очень даже имеет. Когда подводная лодка погружается на большую глубину, ее корпус испытывает сильнейшее обжатие. Динамические нагрузки при движении распределяются иначе, даже магнитные свойства стали меняются от таких воздействий, настолько они экстремальны. Мало кто знает, но для любой подлодки, кроме предельной глубины погружения, есть еще и предельное время нахождения на ней. И оно никогда не бывает большим, речь идет о считанных сутках. Превышение этого лимита чревато катастрофой. Но даже без него погружения на большую глубину серьезно сокращают срок службы подлодки и приближают ее списание. И с этим ничего нельзя сделать. Со временем каждая подводная лодка получает ограничения по предельной глубине погружения. Сегодня это касается почти всех атомных подлодок в нашем флоте, кроме лодок новых проектов.
Нужен ли уход на глубину? Ведь вопреки распространенному мнению, акустическая заметность лодки с глубиной растет, а не снижается – наибольшая акустическая скрытность обеспечивается на небольших глубинах погружения, где есть слои воды с разной температурой и плотностью, а в глубине вода однородна и звук в ней распространяется намного дальше, а иногда, в некоторых гидрологических условиях, у него еще и скорость распространения растет.
Все это верно, но дело в том, что у патрульной авиации США и их союзников в полную силу вошли неакустические средства обнаружения подлодок, идущих в подводном положении. Их эффективность просто чудовищна, и единственным дающим надежду выжить действием для подлодки, «по душу» которой летит «Орион», «Посейдон» или «Кавасаки» является уход на глубину – и чем глубже, тем лучше.
И вот тут-то внезапно оказывается, что у титана и помимо отсутствующего магнитного поля есть кое-что важное – корпус из титана намного лучше стального работает «на сжатие», износ и деформация титанового корпуса намного меньше, время предельного нахождения подлодки из титана на предельной глубине будет намного выше, чем у стальной, и сокращение остаточного ресурса корпуса тоже несравнимо меньше, чем у подлодки из стали.
Повод задуматься, не так ли? При этом цена современного оборудования и оружия такова, что разница в стоимости между стальным и титановым корпусом не выглядит такой разительной, как раньше. Титан по-прежнему намного дороже, но на фоне окончательной цены подлодки (пятерка «Ясеней» стоит как Олимпиада в Сочи, вместе с перестройкой города) это не будет заметно. С учетом уровня развития противолодочных сил наших вероятных противников, стоило бы рассмотреть возможность постройки перспективной подлодки проекта 545 (шифр «Лайка») именно из титана.
Возможно, когда-нибудь титановые корпуса вернутся. И тогда мы опять вспомним про К-162, которая была первой титановой подлодкой в мире – и благодаря которой у нас в принципе есть возможность думать о таких вещах.
Фактор скорости
Советские подлодки долго были быстрее американских. Осознание того, насколько, в свое время вызвало у американцев настоящий шок. Но преимущества скорости они оценили очень быстро. Вот только оценить – одно, а использовать – другое, быстроходные атомные лодки надо как минимум построить, чтобы пользоваться преимуществами скорости.
К-162 была в свое время самой быстрой подлодкой в мире. Сегодня можно встретить оценки, подвергающие ценность этого факта сомнению, ведь скорость означает утрату скрытности – лодка на большой скорости ревет на весь океан и ничего не слышит. Это так, но бывают ситуации, когда выбора нет. Та же К-162 прославилась длительным преследованием авианосца «Саратога». Но это – в мирное время.
В ходе военных действий скорость куда критичнее, чем демонстрация возможностей. Так, отрыв от противолодочных сил после успешной атаки производится за счет скорости, как и разрыв контакта с вражеской подлодкой, если это необходимо. При этом специфика подводного боя такова, что слышать цель совсем не значит иметь возможность ее поразить. У американцев превосходство в торпедном оружии. Но оказавшись во вроде бы безнадежной дуэльной ситуации, российская подлодка, которой удалось ходом уйти за дальность применения противником торпед, вполне может извне опасной зоны запустить в сторону противника противолодочные ракеты, входящие в состав комплексов «Водопад» или, в будущем, «Ответ» (не путать со «Шквалом», это совсем другое). И тут уже американцам придется отчаянно спасать свою жизнь, и совсем не факт, что у них это получится, несмотря на общее техническое превосходство.
Но сначала надо оторваться от них. А тут важна скорость. И именно К-162 дала понимание массы вопросов, связанных с быстрым движением под водой. В дальнейшем этот задел не был использован полностью, но и утрачен не был тоже. Если когда-нибудь в России снова будут строить «лодки-охотники», задача которых выслеживать и уничтожать подлодки противника (строящиеся сегодня «Ясени-М» для этой задачи малопригодны, их изначальным предназначением было нанесение ракетных ударов, что они сейчас и отрабатывают), то наработки, полученные при постройке и эксплуатации «Золотой рыбки», обязательно пригодятся.
Увы, но со скоростью связано и кое-что неприятное. Изучение советского подплава дало американцам понимание важности превосходства в скорости в бою. Есть все основания считать, что они этого превосходства добились, вот только афишировать это они не хотят. Америка ценит готовность к реальной войне, а это означает, что свои реальные возможности нужно скрывать, а не кричать на весь мир о рекордах. Так, в открытых источниках, максимальная скорость АПЛ типа «Лос-Анджелес» в подводном положении определяется как 33-35 узлов. Однако реально экипажи российских подлодок в ходе некоторых инцидентов с американцами (это одна из тех вещей, которые не попадают в прессу никогда) фиксировали быстрый набор скорости до 38 узлов, причем точно неизвестно, является ли эта скорость максимальной. И тут-то и стоит задать вопрос: а не ставили ли в США рекорды скорости, похожие на наши, но тайно?
То, что «Лоси» намного быстрее, чем пишут в СМИ и книгах – факт, и есть все основания считать, что скорости «Вирджиний» американцы тоже занижают.
А еще они ведут огромную работу по повышению скорости малошумного хода: когда рост скорости есть, а роста уровня подводного шума, соразмерного росту скорости – нет. Прогресс, которого они добились в этом, очень впечатляет, теперь у них есть не просто возможность опережающего маневра, но опережающего скрытного маневра, а это совсем другой уровень угрозы. Увы, но наши уроки могут выучить и наши враги. «Золотая рыбка» – как раз такой пример, как ни неприятно об этом говорить.
Крылатые ракеты с подводным стартом
Помимо титановой индустрии, которая изменила лицо страны, и выдающихся скоростных качеств, имевших значение, выходящее за рамки отдельно взятого проекта подлодки, проект 661 дал еще одну инновацию, которая с тех пор неразрывно связана с нашим подводным флотом – запускаемые из подводного положения противокорабельные крылатые ракеты (ПКР). Ничего подобного тогда не было ни у кого. Позже американцы научились запускать из торпедных аппаратов «Томагавки» и «Гарпуны», позже у них появились установки вертикального пуска, но в случае с нашими подлодками речь идет о ракетах совсем других размеров. Именно на К-162 был отработан ракетный комплекс П-70 «Аметист», давший нашим подлодкам возможность атаковать корабельные ударные группы противника залпом из-под воды. До этого подлодкам, вооруженным ПКР, обязательно нужно было всплывать, что ставило их выживание под вопрос.
Эти ракеты стали основным оружием другого проекта – 670. По иронии судьбы, это были медленные лодки, не такие, как К-162. Но они и не предназначались для ведения торпедного боя с другими подлодками, их модель применения была совсем другой – и целями их были надводные корабли.
Это были настоящие «рабочие лошадки» ВМФ, случись быть реальному боестолкновению с США или НАТО, именно у этих лодок, применявших противокорабельные ракеты по целеуказанию, получаемому за счет собственных средств обнаружения, были бы максимальные шансы отработать по цели. Другим лодкам с противокорабельными крылатыми ракетами нужны были бы внешние источники данных о цели и работающая связь, а «Скатам» проекта 670 нужно было только выйти на рубеж пуска. И отработан этот ракетный комплекс был именно на «Золотой рыбке», на ней он получил путевку в жизнь, о чем тоже стоит вспомнить в этот день.
Больше, чем просто подлодка
К-162 получилась неудачной. В ней слишком многое делалось первый раз, конструкторы и инженеры просто не знали многих вещей и не могли узнать, пока не попробовали: у нее были неустранимые конструктивные недостатки, а ее цена была просто запредельно высокой. Эксплуатировать эту лодку было непросто. Именно поэтому она осталась в единственном экземпляре.
Но она дала нашей стране так много, что невозможно отразить в рамках одной статьи. Именно стране, а не только флоту. Впрочем, флоту она дала не меньше. Вполне возможно, что те наработки, которые стартовали на 661-м проекте, нам еще понадобятся. Но даже без учета этого фактора, все затраты и вложения в этот проект окупились многократно. И вспоминая о годовщине скоростного рекорда, который поставил этот корабль, стоит держать в уме и его значение в целом.