Новость о том, что уходящая администрация Дональда Трампа собирается включить в санкционные списки 28 российских организаций авиационной, ракетно-космической и атомной отрасли, обросла еще одной интересной особенностью. В числе попавших под ограничения предприятий неожиданно оказалось подразделение Роскосмоса, с 2010 года занимающееся созданием транспортно-энергетического модуля (ТЭМ) на основе ядерной энергодвигательной установки (ЯЭДУ) мегаваттного класса, так называемого ядерного буксира.
Все дело в том, что ни к военному космосу, ни к спецслужбам, ни к Крыму этот аппарат никакого отношения не имеет. Главной задачей ядерного буксира всегда предполагалась транспортировка грузов в дальнем космосе. И в том числе – при создании в перспективе баз на Луне или других планетах Солнечной системы.
Так с чем же связана такая показательная «близорукость» Белого дома? Может быть, США плохо знакомы с управленческой структурой Роскосмоса и тем, какие работы там в действительности производятся?
Дай бог нашему теляти!
После недавней публикации бюджета американского космического агентства НАСА на 2021 год сам Роскосмос произвел нехитрое сравнение. Гражданские программы российского космического агентства сравнимы в денежном объеме с годовой прибавкой к бюджету НАСА, запланированной на 2021 год. В следующем году бюджет НАСА вырастет на 2,6 млрд долларов США, что в пересчете на российскую валюту составляет около 166 млрд рублей. Бюджет Роскосмоса в открытой части, то есть без учета оборонного заказа, составлял в 2020 году лишь немногим большую сумму – 176 млрд рублей.
Причем сравнение именно гражданской части вполне уместно. Ведь в США космосом по отдельным статьям национального бюджета занимаются еще и Пентагон, и целый ряд спецслужб, а НАСА курирует только гражданские и научные программы.
Кроме того, в США уже значительный сегмент космоса отдан под частные компании, такие как SpaceX Илона Маска, а их консолидированные бюджеты поддерживаются государственными грантами, заказами и преференциями часто тоже вне бюджета НАСА.
Если же вернуться к сравнению НАСА и Роскосмоса в абсолютных цифрах, то ситуация окажется и вовсе печальной. В нынешнем году бюджет НАСА составил около 22,6 млрд долларов, что превосходит гражданский бюджет Роскосмоса... в 8,3 раза. Как говорилось в старой поговорке, «дай бог нашему теляти волка съесть, но сначала бы еще и догнать».
Конечно, такую разницу в весовых категориях приходится неизбежно учитывать. Российское космическое агентство просто не может идти в космосе столь же «широким фронтом», как это делают американцы.
Космос стал международным
Стоит сказать, что каждый современный научный аппарат представляет собой сложнейший сплав опыта, знаний, технологий, конструкторских, научных и инженерных компетенций. Поэтому даже у США практически все миссии в дальнем космосе обязательно включают несколько научных приборов из других стран. То есть фактически даже у США большинство сложных миссий являются международными, так как от сотрудничества в космосе сегодня зависит успех практически любого проекта.
При этом США стараются оставлять за собой роль лидера и модератора. Они приветствуют такое сотрудничество, но только в том случае, если их роль в международном проекте главенствующая. То есть и на ракете, и на космическом аппарате должен красоваться звездно-полосатый флаг. А ваш маленький флажок – разместите или на своем приборе, или на скафандре вашего астронавта.
Отсюда, кстати, и возникла «ревность» США к России. На протяжении нескольких десятилетий, даже после развала СССР, Российская Федерация продолжала конкурировать с Соединенными Штатами в космосе на равных. Ну а после окончания полетов космических челноков Space Shuttle ситуация и вовсе стала невыносимой: США пришлось покупать места для своих астронавтов на российских кораблях «Союз». Конечно, в таком варианте запуск пилотируемого корабля Crew Dragon стал настоящим американским триумфом. Наконец-то, после десятилетия унижений в российских «Союзах», у Америки снова появился точно такой же, но уже свой пилотируемый корабль!
Если посмотреть под таким углом зрения на проект российского ядерного буксира, то можно увидеть практически полную аналогию. Проект ТЭМ действительно может революционизировать освоение дальнего космоса – ведь сегодня для этих целей всем странам приходится создавать особые проекты тяжелых ракет-носителей, чьи пуски обычно идут единицами в год и «тянут» значительную часть космических бюджетов.
Причем никакого чудесного «рецепта от космического гуру» в этом случае нет – у Илона Маска его Falcon Heavy летает точно так же один–два раза в год, как и тяжелые носители Китая, России или других производителей в США. Ну а Starship, который должен якобы полностью поменять картинку освоения космоса, пока что раз за разом радует нас веселыми фейерверками на площадке в Бока-Чика.
Сущность же ядерного буксира состоит в том, чтобы уйти от изматывающего старта с Земли. Ведь практически для всех аппаратов, направляющихся куда-либо за пределы земной орбиты, от половины до трех четвертей веса составляют одноразовые разгонные блоки, которые должны придать полезной нагрузке необходимую скорость, достаточную для достижения других планет и их спутников. А космический буксир позволяет многократное использование, которое в гораздо меньшей степени зависит от магистрали «Земля – орбита». Поскольку поднимать из гравитационного колодца нашей планеты нужно только полезную нагрузку, без разгонного блока и топлива для него.
Так что, согласиться на санкции?
Ситуация с введением санкций против Роскосмоса предельно неприятна для России. Соединенные Штаты не столько хотят закрыть собственное сотрудничество с Россией в космических программах, сколько затруднить или даже прекратить международные проекты самой России с третьими странами. Ведь, как показывает практика, ни от российских «Союзов», ни от двигателей РД-180 американцы не отказываются – для всех критически важных для самих США российских технологий они делают «специальные исключения».
А вот какое-нибудь Европейское космическое агентство, заинтересуй его завтра или послезавтра проект ядерного буксира (или другой российской космической технологии), тут же наткнется на частокол американских запретительных санкций. И будет стоять перед нелегким выбором, стоит ли ему ссориться с мировым полицейским – или же просто забыть об этой «чудесной русской разработке». Выбор нелегкий, да?
Как видится, наиболее выигрышным для России является вариант построения ответа на такие санкции США примерно в таком же ключе, как действовал до недавнего времени Иран в вопросе своей ядерной программы. Напомним, в 2015 году Иран пошел на подписание так называемой ядерной сделки, Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). Это политическое соглашение между Ираном и группой государств, известных как 5 + 1 (США, Россия, Франция, Великобритания, Китай и Германия), касалось ядерной программы Ирана и определило ряд разумных ограничений в отношении нее – в обмен на отмену антииранских санкций.
Со своим приходом в Белый дом в 2016 году президент Дональд Трамп сразу же заявил, что будет добиваться выхода США из СВПД, что в итоге и произошло в мае 2018 года. В результате вплоть до настоящего времени СВПД существовал практически в состоянии «ни жив, ни мертв». С одной стороны, США в нем уже не участвовали и заново ввели массу санкций против Ирана, но с другой – оставшиеся страны группы 5 + 1 продолжали нормальное взаимодействие с Ираном, просто игнорируя выход США из СВПД. Так что мирная ядерная программа Ирана спокойно развивалась, причем в самом активном международном сотрудничестве.
Ровно такую же позицию, как представляется, мог бы занять и Роскосмос. Ядерный буксир – это абсолютно мирная технология, и она должна стать частью международного освоения космоса. А США пусть сами решают, зачем им нужны санкции против России, не вмешивая в них другие страны.