Эта история началась с трагедии, от которой кровь стынет в жилах. 20 февраля бабушка пришла поздравить внучку с днем рождения и обнаружила труп: трехлетний ребенок умер от обезвоживания и голода, так как его мать неделю гостила у подруги.
По информации МК, у матери и бабушки «не совпали графики»: каждая из женщин думала, что с ребенком сидит другая. По информации НТВ, оголодавшая девочка ела найденный в квартире стиральный порошок. По информации СК, ребенок умирал медленно и в мучениях.
Впрочем, в какой-то момент мать все-таки вспомнила о своей (к тому моменту уже мертвой) дочери и поздравила ее с днем рождения в одной из социальных сетей. Два дня спустя суд избрал для 21-летней женщины меру пресечения в виде заключения под стражу. Уголовное дело возбуждено по части 2 статьи 105 УК РФ – убийство малолетнего с особой жестокостью.
Нашли крайнюю
Скандал получился предсказуемо громким, но обсуждался односторонне – «как же так, невозможно, немыслимо». Впрочем, а что еще тут скажешь? Выделились разве что феминистки, которых интересовал несколько другой вопрос – куда исчез отец ребенка?
Но в региональном управлении СК решили, что из этой истории можно выжать еще что-нибудь. Так возник еще один подозреваемый – заведующая детской поликлиникой Тамара Пермякова.
На сайте ведомства появилось сообщение странного содержания. Из него следовало, что ребенок жил в антисанитарии и его больше двух лет не показывали врачам. Казалось бы, причем тут Пермякова? По версии следствия, именно она легкомысленно относилась к своим обязанностям, «что, несомненно, квалифицируется как ситуация, опасная для ребенка».
Еще большее впечатление, чем это «несомненно», на кировских медиков произвел арест Пермяковой, попавший на видео. Женщину заковали в наручники прямо по месту работы и увезли, заподозрив в профессиональной халатности (часть 2 статьи 293 УК РФ).
Дальнейшие события развивались молниеносно. Была созвана пресс-конференция с участием губернатора Игоря Васильева, на которой возмущенный глава региона рубил с плеча. В частности, потребовал у прокурора тщательно разобраться в ситуации и проверить действия СК, а врачей поблагодарил за гражданскую позицию.
По его словам, заявления об увольнении действительно были написаны. Сколько именно – не уточнил, но «больше 100». По данным газеты ВЗГЛЯД, значительно больше 100.
Оперативного вмешательства прокуратуры не потребовалось. Пока шла пресс-конференция губернатора, на сайте центрального аппарата СК появилось следующее сообщение: «Принято решение по отмене меры принуждения в отношении заведующей поликлиникой в связи с отсутствием оснований для привлечения к уголовной ответственности».
Пермякову отпустили, врачи отозвали свои заявления, прокуратура изучает материалы уголовного дела «на предмет законности проведения процессуальных действий следователя СУ СК». А в воздухе повис вопрос – что это было?
«Тут СК вышел за грань»
В пылу справедливого возмущения медики решили ударить «по больному». Дело не только в том, что у полицейских и следователей тоже дети есть, но и в том, что во многих регионах ощущается хроническая нехватка медицинских работников: не то что 1000, а даже 100 человек за раз – это серьезная потеря. Отсюда и оперативная реакция губернатора.
С другой стороны, скандал с ничем не оправданным арестом Пермяковой сразу заметили в Москве. «Мы напрямую обратились в Следственный комитет России, они выяснили обстоятельства и оперативно решили вопрос с освобождением», – заявил газете ВЗГЛЯД глава Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль.
«Врач приходит на прием в плановом порядке или по вызову и видит ребенка. Если она замечает антисанитарию или пьяную маму, то, конечно, она сообщает в органы опеки, но специально приходить с проверками она не должна. Объем работы врача и его функционал сейчас резко увеличен.
Я иногда говорю, что врачи работают, как загнанные лошади, и вешать на них дополнительные нагрузки, считаю, нет необходимости», –
добавил он.
То есть в региональном управлении СК задним числом и силовым методом перенесли на заведующую поликлиникой функции надзорных органов. При том, что дежурная медсестра в нехорошую квартиру наведывалась, но ей банально не открывали дверь. В конце концов бабушка сообщила в домофон, что девочка и ее мать по этому адресу больше не проживают.
Но уголовную ответственность все равно попытались повесить на врачей. И медицинское сообщество буквально взорвалось.
«Тут СК вышел за грань. Можно обвинить и закрыть любого», – заявил газете ВЗГЛЯД сердечно-сосудистый хирург из Самары, к.м.н. Павел Кравцов. По его словам, материальный стимул для врачей уже давно не покрывает затраченных сил.
«Работы, особенно бумажной, становится все больше год от года. Педиатры часто тянут много участков и не одну ставку. Качество падает. Если копнуть, можно найти недостатки в работе каждого врача», – говорит хирург. Арест Пермяковой был воспринят как «выстрел в опасной близости».
«Врачи-убийцы» или «жертвы репрессий»?
В деле заведующей детской поликлиникой более всего поражает скорость самоорганизации медиков. Для подготовки столь массового флешмоба людям понадобились всего одни сутки. Но случайностью это назвать нельзя.
Врачи давно находятся в позиционном конфликте с СК, который достиг пика примерно год назад на фоне так называемого дела Елены Мисюриной. Когда в одной из московских клиник после биопсии костного мозга скончался пациент, гематолога Мисюрину арестовали и осудили на два года колонии. Это вылилось в массовую кампанию в ее защиту, в которой принял участие даже мэр Москвы Сергей Собянин. В апреле Мосгорсуд отменил приговор, а Мисюрина вернулась к медицинской деятельности.
Данное дело послужило поводом к дополнительной самоорганизации врачей, в том числе через неофициальные каналы, например, закрытые группы «ВКонтакте».
И нельзя сказать, что эти группы «ожили» именно в момент ареста Пермяковой. Когда в СК для дел по врачебным ошибкам были созданы специальные подразделения, медики заняли «круговую оборону». Но особенно их взволновало предложение все того же СК обогатить уголовный кодекс новыми статьями, в том числе «Ненадлежащее оказание медицинской помощи» и «Сокрытие нарушения оказания медицинской помощи». О том, к чему это может привести, газета ВЗГЛЯД писала подробно.
«В последние несколько лет медицинское сообщество крайне обеспокоено своей беспомощностью в правовом поле», – говорит Кравцов, описывая стандартную схему привлечения врачей к уголовной ответственности.
Сначала родственники умершего пациента пишут заявление в органы. Органы делают запрос в Росздравнадзор, сотрудники которого изымают и проверяют медицинскую документацию. На основании заключения Росздравнадзора принимается решение о мере воздействия. Вроде бы разумно. Однако у следователей все равно остается простор для творчества.
Дело в том, что лечение пациента должно соответствовать актуальным протоколам, так называемым клиническим рекомендациям. Их вырабатывает и регулярно обновляет само медицинское сообщество. Но по тем же самым болезням существуют еще и приказы Минздрава, которые зачастую морально устарели. «Росздравнадзор проверяет соответствие приказу. А вот СК может взять за основу как приказ, так и рекомендации – как им удобнее», – объясняет Кравцов.
При таком подходе довольно просто найти какое-нибудь несоответствие, а на выходе получить уголовное дело. Специалистами в сфере медицины следователи не являются. «А мнение экспертов-врачей следствие может не учитывать вообще», – возмущается Кравцов.
Рошаль тоже обеспокоен сложившейся ситуацией «Мы живем в эру электронного оборота фактов и знаний. Из какого-то небольшого города можно написать о том, что врачи – убийцы, на несколько адресов: начиная от СК, кончая президентом России. СМИ и некоторые недобросовестные юристы в этом заинтересованы. Чувствуя запах денег, они раздувают скандалы и создают миф, что все врачи – убийцы в белых халатах, и это недопустимо!» – заявил глава Национальной медицинской палаты.
В медицинском сообществе сейчас активно обсуждается идея страховки врачей. «Это как ОСАГО для машин. Страховщик заключает договор с врачом, который должен быть членом профессионального сообщества и следовать клиническим рекомендациям. В случае неблагоприятного, с точки зрения пациента, исхода – суд. Участвуют пациент и адвокат страховщика. Но это защита от денежных исков. А от уголовной ответственности, как я понимаю, защиты нет», – резюмировал Кравцов.
Ситуацию с активностью СК на фоне повышенной загруженности врачей он оценивает, как «огнеопасную».