«Все ругают антиалкогольную кампанию. А мы изучили: как только у нас была антиалкогольная кампания – помните горбачевскую? – у нее были перегибы, но смертность в то время снизилась, а рождаемость возросла», – заявила замминистра здравоохранения Татьяна Яковлева.
Стоит заметить, что чиновники редко позволяют себе отпускать комплименты в сторону реформ Михаила Горбачева: слишком уж негативный ореол сложился вокруг этого деятеля, а отношение к нему нередко упирается в ненависть. Для многих Горбачев навсегда останется тем, кто «развалил великую державу»: согласно опросу ВЦИОМ от 2016 года, распад СССР считают главным отрицательным итогом его деятельности более трети россиян, а около четверти уверены, что он сделал это намеренно, поэтому должен считаться преступником.
Между распадом СССР и антиалкогольной кампанией есть одна прямая связь – и несколько косвенных.
В общем и целом, она была категорически непопулярна среди населения Советского Союза. Обычно в связи с этим говорят об упадке виноградарства и виноделия в стране, надолго подкосившим эту отрасль. Но более значимым представляется то, что ограничительные меры фактически натравили простых людей на руководящую группу и подорвали авторитет государственной власти. Многих откровенно возмущало то, что, благодаря спецраспределителям, высокопоставленные советские деятели и партийные бонзы не испытывали проблем с тем, чтобы достать алкоголь, тогда как всем остальным приходилось толкаться в огромных очередях.
Главный враг Горбачева и настоящий могильщик СССР – Борис Ельцин стал набирать популярность после личной кампании «по борьбе с привилегиями» с демонстративным стоянием в очередях и поездках на троллейбусе.
Это – косвенные связи. А вот прямая: антиалкогольная кампания и резкое сокращение производства спирта сократили и государственную прибыль от розничной торговли почти в два раза. Уже в 1987 году на фоне дешевеющей нефти бюджет страны фактически лопнул, между его доходами и расходами образовалась пропасть.
Но в то же время антиалкогольная кампания стала примером того, как политика государства расходится с государственными интересами, делая выбор в пользу людей. Человеческое во власти победило бухгалтерию.
Замминистра полностью права в том, что антиалкогольная политика сопровождалась значительным снижением смертности (около 1 млн 400 тыс. за весь период) и увеличением рождаемости – за год в стране стало рождаться на полмиллиона больше советских граждан. Они – поколение последнего беби-бума в России.
Этот аспект отразился в народном творчестве. «Спасибо партии родной / и Горбачёву лично! / Мой трезвый муж пришёл домой / и вылюбил отлично!».
Еще более красноречив тот факт, что количество самоубийств в СССР снизилось сразу на треть, хотя постепенно увеличивалось, начиная с 1950-х годов. Вообще, очень многие негативные демографические явления, обычно относимые к периоду «лихих девяностых», начали проявляться еще в застойные годы, это не только суициды, но и снижение рождаемости, и увеличение числа абортов, и рост насильственных преступлений.
Все это происходило на фоне ежегодного роста употребления алкоголя, что приносило государству значительные деньги. Правительство было фактически поставлено перед выбором – доходы или граждане, которые спивались, убивали себя и других, переставали размножаться. Выбор был сделан в пользу граждан – с трагическими для страны последствиями.
Практически та же история произошла в последние годы существования Российской империи, где, начиная с 1914 года, в несколько этапов был введен «сухой закон». Этому предшествовали длительные дискуссии в Государственной думе, где бюджет на 1913-й называли «пьяным», прошения от крестьян на имя императора и усилия министра промышленности и торговли Бака. Он, в частности, заявлял:
«Нельзя строить благополучие казны на продаже водки... Необходимо ввести подоходный налог и принять все меры для сокращения потребления водки».
В конце XIX века в империи с целью пополнения бюджета была фактически введена государственная монополия на водку. Именно тогда, кстати, и появилась привычная нам водка – промышленная смесь спирта с водой. Как выяснилось впоследствии, та самая «высокая степень очистки», ставшая оправданием для введения госмонополии, вызывает более быстрое привыкание организма к алкоголю, чем традиционный для исторической России полугар или хлебное вино.
Решающим доводом в пользу введения «сухого закона» стало приближение Первой мировой войны. В правительстве прекрасно помнили, что в 1905 году мобилизация армии оказалась на гране срыва – на фоне начала боевых действий резервисты попросту запили.
В итоге главный противник «сухого закона» – председатель Совета министров и глава минфина Коковцев – был отправлен в отставку, а количество употребляемого алкоголя сократилось с 4,7 до 0,2 литра на человека в год. Результаты оказались поразительными – количество прогулов сократилось на 30%, производительность труда выросла на 13%, случаи травматизма на производстве снизились в разы.
Проявились и те социальные явления, что были описаны выше применительно к «горбачевской кампании»: сокращение количества самоубийств (в Петрограде – на 50%) и насильственных преступлений, рост рождаемости и благосостояния.
«Затихло хулиганство, сократилось нищенство, опустели тюрьмы, освободились больницы, настал мир в семьях, поднялась производительность труда, явился достаток»
– перечисляли крестьянские депутаты Госдумы Евсеев и Макогонов в своем прошении не отменять «сухой закон» после войны, а продлить его на «вечные времена». При опросе населения страны эту меру поддержали 84% респондентов, причем не возражали даже вчерашние спиртовые промышленники – недополученные доходы им компенсировало государство.
Тем не менее «сухой закон» Николая II, как считают ряд историков, стал одним из толчков к революции и разрушению страны: протрезвев, граждане империи стали гораздо чаще участвовать в стачках и активнее бороться за трудовые права, что сыграло на руку левым эсерам и большевикам.
В 1980-х годах, когда страной правили политические наследники последних, граждане выпивали за год спирта в два с лишним раза больше, чем в «пьяном» 1913-м, а постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», как считается, сократило этот показатель более чем в 2,5 раза. То есть страна стала пить, как на пике николаевских времен.
Впоследствии рекорд 1985 года был побит в «лихом» 1994-м.
Как в случае с императорскими временами, советская антиалкогольная кампания спасла множество жизней – как прямо, так и косвенно. Однако совершенно некорректно называть ее горбачевской, поскольку главным ее инициатором и лоббистом выступал Егор Лигачев. Он был вторым человеком в партии и правой рукой Горбачева до тех пор, пока не начал критиковать ход «перестройки» и не был снят со своих постов. Впоследствии он поддержал ГКЧП, а об антиалкогольной кампании отзывался так:
«Мы хотели быстро избавить народ от пьянства. Но мы заблуждались. Чтобы справиться с пьянством, нужны долгие годы активной, умной антиалкогольной политики».
Именно такую кампанию мы имеем сейчас. В стране был реализован ряд мер, направленных на снижение потребления алкоголя, часть из которых повторяли лигачевские. Например, сокращение времени продажи алкоголя (правда, не настолько радикальное, как в 1985-м, когда спиртное продавали только с двух дня до семи вечера), превращение общественных пространств в «зоны трезвости», увеличение штрафов за распитие и т. д.
Как следствие, за последние 15 лет количество алкоголя, выпиваемое в стране за год, значительно сократилось, а культура его потребления выросла. Во многом это вызвано сменой поколений – среди молодежи пить становится «не модно». Однако ВОЗ высоко оценивает именно меры со стороны российских властей и даже предлагает брать с них пример тем странам, где неумеренное пьянство по-прежнему является проблемой.
Таким образом, между борьбой за трезвость, ведущей к распаду страны, пополнением бюджета за счет спаивания населения все-таки существует замечательный компромисс. Приступив к борьбе с водкой в третий раз за сто лет, российские власти учли ошибки двух уже погибших режимов.