«Признать, что правительство Петербурга совершило действия по установке доски, не представляется возможным. Это не установлено фактическими обстоятельствами», – объявила судья Татьяна Матусяк.
Деятельность Маннергейма вообще неоднозначна, даже сомнительна. Именно поэтому она вызывает так много споров
После оглашения решения представитель истца высказал удивление по поводу того, что судья сама не назначила надлежащего ответчика в соответствии со статьей 43-й Административного кодекса. Помимо этого, он сообщил об отказе суда в привлечении в качестве свидетелей по делу министра культуры Владимира Мединского и вице-губернатора Петербурга Александра Говорунова. В связи с этим адвокат заявил о намерении обжаловать решение районного суда в вышестоящей инстанции, а также подать отдельный иск к комитету по культуре.
«Мы будем, безусловно, обжаловать данное решение и продолжим доставлять властям неудобства до тех пор, пока доску не будет решено снять», – подчеркнул Илья Ремесло.
Доска раздора
История с установкой памятной таблички Карлу Густаву Маннергейму на Захарьевской улице получила продолжение после того, как адвокат Илья Ремесло опубликовал в Twitter иск петербуржца Павла Кузнецова к Смольному с требованием признать не только аморальной, но и незаконной установку памятника главнокомандующему армии, по приказу которого финские солдаты вместе с фашистами «морили голодом советских военнопленных, применяли к ним пытки и истязания, а также расстрелы».
Как отмечал автор иска, в соответствии с постановлением городского правительства № 1371 «О мерах по реализации закона Санкт-Петербурга «О мемориальных досках в Санкт-Петербурге», решение об установке данной доски было принято именно правительством города.
По мнению Кузнецова, появление подобного мемориала «по существу означает возложение на меня как жителя Санкт-Петербурга обязанности сохранять историческую память о личности Карла Маннергейма как части исторического наследия, передавать эту память последующим поколениям, относиться к указанной личности с почитанием».
Кстати, еще до того, как Кузнецов обратился в судебные органы, сделать это намеревался лидер петербургского отделения партии «Другая Россия» Андрей Дмитриев, объявивший: «Данная доска является незаконно установленной, и я имею право обратиться с заявлением о ее демонтаже в Администрацию Центрального района».
Почему это не было сделано, сказать трудно. Однако еще один из руководителей «Другой России» Александр Аверин заявил газете ВЗГЛЯД: «Я, хотя и живу в Москве, тоже возмущен появлением такой доски. Чтобы выступать против этого памятника, достаточно знать, что Маннергейм был главой государства и главнокомандующим, а значит, людей убивали по его приказу! Одного этого хватает!»
Правда, в конце разговора, услышав вопрос о законности проведенной его партией 1 августа акции, в ходе которой мемориал был облит краской, Аверин ограничился не слишком определенной фразой: «Вообще-то, чтобы понять, что к чему, в эту историю надо серьезно углубляться».
Отметим, что вопрос о том, какую роль играл в дни блокады Ленинграда главнокомандующий финской армии, до сих пор вызывает споры историков. В документах, приложенных к исковому заявлению, имеется копия изданного в начале войны Маннергеймом приказа, в котором говорится: «В этот исторический момент финские и немецкие солдаты вновь, как и во время освободительной войны в Финляндии в 1918 году, стояли плечом к плечу, как товарищи, в битве с большевизмом, с Советским Союзом. Это славное братство по оружию будет воодушевлять моих воинов в борьбе против общего врага».
Между тем в Петербурге на протяжении нескольких лет действовал музей Маннергейма, на сайте которого прямо указывалось: «Одна из уникальных экспозиций, посвященных жизни и деятельности выдающегося политического деятеля и замечательного человека маршала Маннергейма, создана на основе фотоматериалов и документов, входящих в коллекцию профессора Власова Л.В.».
Сам Леонид Васильевич Власов, член-корреспондент Петровской академии наук, профессор, член международного сообщества писательских союзов, кавалер серебряного Креста Георгиевского Союза России и автор шести книг о Маннергейме, встречаясь ранее с корреспондентом газеты ВЗГЛЯД, утверждал: «Маннергейм воевал не против народа, а против коммунистов. В марте 1942-го он принял решение сделать советских военнопленных батраками на финских хуторах! Вы понимаете, скольким людям он спас жизнь? Маннергейм всегда открыто поддерживал русских, защищал Союз русских людей, и это ведь по его предложению в Финляндии был организован праздник русских людей – День рождения Пушкина! Кстати, сам Сталин в письме Жданову и распорядился: «Маннергейма ни в какие списки военных преступников не включать»!
К слову, во время открытия 16 июня пресловутой памятной доски, реагируя на раздававшийся из толпы крик: «Позор!» – министр культуры Владимир Мединский ответил: «Не надо стараться быть большим патриотом и коммунистом, чем Иосиф Виссарионович, который лично защитил Маннергейма».
Дипломатия и толерантность
Финские дипломаты отнеслись к истории с памятной доской с соответствующей их профессии осторожностью. Врио генконсула Финляндии в Санкт-Петербурге Микко Кивикоски пояснил газете ВЗГЛЯД свою позицию так: «Государственные власти Финляндии не играют никакой роли в установке мемориальной доски в честь Маннергейма и вообще не являются участниками этого начинания. Для нас источником информации по этому делу являются российские СМИ, в которых мы читали о событиях, связанных с мемориальной доской, и о дискуссии, возникшей по этой теме».
Среди жителей Петербурга также оказалось немало людей, старающихся не придерживаться крайностей. Так, ректор Санкт-Петербургского медико-социального института, профессор, ветеран Великой Отечественной войны, включенный в биографический словарь «Знаменитые люди Санкт-Петербурга», Борис Ильич Шулутко сказал газете ВЗГЛЯД: «Вообще-то следует учесть, что инициаторы установки памятной доски Маннергейму наверняка руководствовались общей как внутрироссийской, так и международной ситуацией. Насколько я знаю, таких ужасных деяний, как со стороны фашистов, финнами не совершалось. Деятельность Маннергейма вообще неоднозначна, даже сомнительна. Именно поэтому она вызывает так много споров. Так что, прежде чем приходить к каким-то выводам, необходимо во всем как следует разобраться».