Убийство 18-летнего чернокожего американца в Фергюсоне, послужившее поводом для массовых беспорядков, – не уникальное явление в Соединенных Штатах. За несколько месяцев, прошедших после убийства в августе, американские полицейские застрелили по меньшей мере 14 подростков, сообщает РИА «Новости».
Возмущение действиями полиции у нас происходит от представителей большинства населения. Разный тип проблем
Последний случай вызвал широкий резонанс. 22 ноября в полицейское управление Кливленда поступил сигнал о том, что некий мужчина с пистолетом находится на детской площадке в районе городского центра отдыха. Прибывшие на место двое сотрудников правоохранительных органов обнаружили на месте 12-летнего мальчика и велели ему поднять руки. Тот не подчинился и сунул руку за пояс. В этот момент один из полицейских произвел два выстрела. Пули попали ребенку в грудь, и на следующий день он скончался.
В полицейском управлении уточнили, что у мальчика был найден пневматический пистолет, представляющий собой точную копию полуавтоматического огнестрельного пистолета. В такой ситуации, как было сказано, полицейский действовал в соответствии с инструкциями и имел право открывать огонь.
Ранее в Луизиане полицейским был убит 14-летний Кэмерон Тилман, в Миссури – 18-летний Вондеррит Майерс, в Калифорнии – 17-летний Лакуан Макдональд и 18-летняя Кэри Смит-Вирамонтес, в Канзасе – Джеффри Холден (18 лет), в Огайо – Кузин Уиттен (18 лет), открывший огонь по полицейскому.
В начале октября в Джорджии был застрелен 19-летний Мигель Бентон, укравший оружие у полицейского, в Теннеси был убит 18-летний Диллон Макги, 18-летние Леви Уивер и Серджио Рамос – в Джорджии и Техасе соответственно, 19-летние Карен Сифуентос и Рошад Макинтош – в Оклахоме и Иллинойсе.
В Калифорнии полицейские застрелили 19-летнюю Диану Шоумен, у которой были психические отклонения. Девушка позвонила в полицию и сообщила, что у нее есть пистолет-пулемет. Когда стражи порядка подъехали к ее дому, она вышла, размахивая дрелью. Шоумен проигнорировала приказы положить оружие и была застрелена на месте.
Аналогичные случаи происходили и в прошлом году, некоторые из них становились поводом для массовых волнений. В октябре помощники одного из шерифов Калифорнии застрелили 13-летнего мальчика, приняв находившуюся в его руках игрушку за автомат Калашникова. По словам представителя полиции, двое полицейских потребовали бросить оружие на землю и, не дожидаясь реакции подростка, сразу же открыли огонь. От полученных ранений мальчик скончался на месте. Убийство вызвало крупные акции протеста в городе Санта-Роса. Тем не менее помощник шерифа Эрик Джелхаус, застреливший подростка, получил разрешение вернуться на работу.
Летом прошлого года полицейский Джордж Циммерман застрелил 17-летнего чернокожего подростка Трейвона Мартина. Согласно показаниям полицейского, подросток напал на него, повалил на землю и бил головой о тротуар. По версии противоположной стороны, Циммерман заранее заподозрил Мартина в намерении совершить преступление, основываясь на том, что тот чернокожий, и начал драку. Суд постановил, что Циммерман застрелил Мартина при самообороне, полицейский был освобожден в зале суда.
В марте прошлого года в Нью-Йорке полицейские застрелили 16-летнего Кимани Грея, который, по их словам, угрожал им пистолетом. Экспертиза установила, что в юношу стреляли семь раз, при этом пять пуль угодили ему в спину. В результате в городе произошли беспорядки.
Полицейские в США обладают гораздо большими полномочиями в вопросах применения оружия, чем, к примеру, российские, и гораздо более строго обращаются с гражданами, вызывающими их подозрение. Резкие движения, вынутая из кармана рука или, напротив, рука, находящаяся в кармане, неисполнение приказа полицейского – все это может заставить полицейских открыть огонь на поражение, и закон с большой степенью вероятности будет потом на их стороне.
«Напряжение между органами правопорядка и представителями неблагополучных регионов, объединенных в этнические группы, росло, оно всегда было, – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог, редактор портала Terra America Борис Межуев. – С другой стороны, в какой-то степени это свидетельствует об отсутствии взаимопроникновения между этническими группами и органами правопорядка, что, к сожалению, бывает в России. Естественно, каждая сторона будет обвинять друг друга в неоправданной жестокости. Помимо отношения к бандитизму тут, на мой взгляд, наличествует какое-то избыточное проявление жестокости полицейскими. А присяжным часто приходится принимать решение, исходя из понимания, наверное, политической целесообразности».
Политолог отметил, что у американских полицейских гораздо больше возможностей применять оружие, чем у российских. «Это объясняется местными условиями – правом на свободное ношение оружия, наличием этнических группировок. Легальность применения оружия довольно широкая. Это, в общем, правильно: полицейские – это те люди, которые спасли Америку от бандитизма. Чем она была? Еще в XVIII веке Америка представляла из себя совокупность огромного количества этнических банд. По большому счету Америку сделал Америкой полицейский, шериф, жестко расправляющийся со всеми проявлениями непорядка, но выбранный жителями графства. Но при всем при этом, конечно, это должно иметь какие-то правовые границы. Когда они переходят границы, это вызывает то, что сейчас происходит. Отношение к полиции в Америке сложное: она надежна в том смысле, что если набираешь 911, они приезжают мгновенно, но незащищенность от действий полицейских тоже есть», – отметил он.
«В России меньше проблем во взаимоотношениях полиции с этническими группами, но больше – с представителями большинства населения. И поэтому часто антиполицейские выступления – это выступления против коррупционной связки представителей полиции с представителями этнических меньшинств. Американская полиция в очень малой степени коррумпирована, свидетельством чему и служат ожесточенные отношения с этническими группами, которые часто являются субъектом коррупционного взаимодействия. А у нас, к сожалению, это явление часто имеет место, поэтому возмущение действиями полиции у нас происходит от представителей большинства населения. Разный тип проблем», – заключает Межуев.
«До сих пор работают, как на Диком Западе»
По мнению председателя российского полицейского профсоюза Михаила Пашкина, его американские коллеги легко применяют оружие в том числе потому, что в случаях судебных разбирательств поддерживают друг друга из корпоративной солидарности. «Вы когда-нибудь слышали, чтобы у нас ребенка застрелили? В основном-то у нас дети стреляют в полицейских, и даже такие случаи очень редки, – сказал он газете ВЗГЛЯД. – Там, видимо, полицейские до сих пор работают, как на Диком Западе: захотел – выстрелил. Чуть что не понравилось – убил. Наш полицейский выглядел бы там отщепенцем. А если их полицейских сюда прислать на практику, их бы тут посадили быстро всех. Все это из-за правоприменения: у них показания свидетеля равны показаниям двух свидетелей, двух полицейских – четырех свидетелей, а если говорят три полицейских – то хоть толпа будет против говорить, они всегда правы. У нас же наоборот – показания полицейского в суде ничего не значат, за исключением случаев, когда действия полицейского совпадают с мнением руководства. Обычно же начальники боятся за свое место и сразу поднимают руки и сдают своего сотрудника на милость прокуратуры и Следственного комитета. Таких случаев полно.
Защищать сотрудника некому. Как заявил председатель Верховного суда господин Лебедев, у нас 0,7% оправдательных приговоров, и это, по его мнению, хорошо. Поэтому такая правоприменительная практика: возбудили дело против сотрудника – значит, он сядет. Даже если потом в ходе следствия выяснится, что он не виноват».
«Прекратить это уже невозможно, – считает Пашкин. – Поэтому у нас сотрудники и не стреляют – себе дороже. Год назад сотрудник ГИБДД Антонов с напарником в Домодедово пытались остановить «Жигули». Как потом оказалось, там был узбек без прав, судимый за сбыт наркотиков в Узбекистане. Он не остановился, они погнались. Мчались за ним сорок минут, догнали на Тульской. Пятым выстрелом Антонов его убил, попал в голову. Следователь возбудил на него дело, что он стрелял специально, чтобы убить этого узбека. Бред – на скорости 120–140 попасть в лицо в центре Москвы невозможно. Получил пять лет условно. А прокурор просил пять лет реально. Сотрудники домодедовской полиции, человек сорок, писали нам, что они оружие получать отказываются, если его посадят. Вот до чего дошло, куда же дальше? Самому пулю словить проще, чем в него стрелять – лучше раненым на койке поваляться, чем в тюрьме пять лет провести».