Больше всего спекуляций звучит, конечно, в наш исторический адрес. Неадекватность соседей в оценках общего прошлого становится настоящей и весьма весомой проблемой России. «Шестерки»-младоевропейцы то и дело поднимают визг по поводу тех либо иных наших исторических вин, меж тем как страны повесомее ловко этим манипулируют с целью всяческого давления на Россию.
Пресечь этот механизм смуты необходимо. Однако попытки образумить какую-нибудь Польшу бессмысленны. Все это крикливое пространство образумится само, если мы наведем порядок сперва в собственной голове, а только затем — в головах старых европейцев.
Революционная чума
Даже в семье потомки виновны, лишь если не желают замаливать грех предка. Что уж говорить о нациях?
Спасши страны-мелюзгу от фашизма («брюнетов ликвидировать, блондинов онемечить» — как-то оно подзабылось потомками неликвидированных и неонемеченных…), Союз, что греха таить, создал из них блок поднадзорных государств с правительствами-марионетками. Конечно, значительно приятнее, когда тебя спасают бескорыстно, и даже нельзя сказать, что в большой политике такого вовсе не бывает. Самая лучшая, самая светлая страница в неоднозначном правлении Александра I как раз и была таковой. На мой взгляд, нашими историками страница эта недооценена.
Затеялись все вслед за графом Толстым зудеть: зачем нам было воевать за границею земли русской, да зачем нам за чужих дядей кровь наших сыновей лить? Зудели не только в исторической науке, зудели и в самый исторический момент. Кутузов, чудом не сгубивший соборы Кремля, был первый в этом хоре: заканчиваем-де воевать, французы больше нашу землю не топчут. Но Александр, взлетевший в те годы душой, прекрасно понимал то, чего не мог понять Кутузов. Не с французами – с гениальным ублюдком Бонапартом мы воевали, мы воевали с революцией. Не просто нашествие иноплеменных, как оно виделось простому народу и Кутузову, но общеевропейская чума пожирала континент. Зачумленные вещи не выбрасывают во двор соседа.
Поэтому и говорил император: нет, мир мы заключаем не здесь, а только в Париже. По этой же логике он не дал союзникам разодрать на куски освобожденную от Бонапарта страну, отстоял ее место в европейской семье. Эгоизм Кутузова был местечковым, бескорыстие Александра — имперским. Ведомый этой-то великой миссией, Император преобразился, переступив во всех смыслах собственную границу. Месил грязь сапогами, рвался в самые опасные места, ночами напролет черкал карты, показал себя неплохим тактиком и стратегом. Если мы не ценим дней своего величия, кто сейчас его оценит?
А ведь было же, было… И пруссак Фридрих Вильгельм, обозревая разоренную Москву с крыши Пашкова дома, вместе с сыном-наследником преклонил колени и плакал, исполненный благодарности к русским. Но то были совсем иные времена.
Так ли «беден» был соцлагерь?
Слышу в ответ гневные возгласы: ах, подавление мятежа в Венгрии, подавление мятежа в Чехословакии!! |
Западных славян спасали от «ликвидации или онемечивания» русские солдаты, а советские власти тянули одеяло на себя. И натянули. Надо думать, весьма неприятно, когда твоей страной опосредованно управляет эдакий «Старший Брат», но неужели это сильно неприятнее того, чтоб тебя наполовину ликвидировали, а наполовину онемечили?
К тому же не стоит преувеличивать горькую жизнь соцлагеря. Я побывала в ребячестве в Польше, и превосходно помню поразившие воображение частные «склепы» (магазины), да и склепы государственные весьма радовали глаз. Мне, московской, заметим, девочке, какой-нибудь белый шоколад дома доставался по самым-самым праздникам, а в Варшаве он валялся по всем прилавкам вместе с американской жвачкой и американскими же сигаретами. Из разговоров взрослых поляков вытекало тогда, что изрядная часть их знакомых работает в частном бизнесе. Что страны соцлагеря, что прибалтийские республики — они никогда не ощущали на себе того натяжения советской петли, что давила горло русским. Всего у них было побольше — и «выездных» лиц, и печатных свобод.
Слышу в ответ гневные возгласы: ах, подавление мятежа в Венгрии, подавление мятежа в Чехословакии!! Господа хорошие, а что, в нашем Новочеркасске никто ничего не подавлял в 1962 году?!
«Красный ренессанс», в который лет пять назад начали баловаться у нас наверху — тупик не только нравственный, но и политический. Он лишает нас выигрышной позиции в диалоге с соседями по континенту. Слияние нами русского и советского в один флакон позволяет им вытаскивать из рукава засаленную карту нашей «исторической вины».
Не свержение – обман
Позиция наша в споре об исторической вине может и должна звучать только так:
1) Мы больше вас всех пострадали от коммунизма,
2) В таком, пострадавшем, состоянии мы еще и умудрились вас спасти от фашизма,
3) Ну и кто вы, если не свиньи неблагодарные?
Для того чтобы это озвучивать, надо самим в это верить. Для того чтобы в это верить, надо быть действительно белыми. Это не Польше, это нам нужна небольшая показательная люстрация — не по всему народу граблями, а по элитке, по гайдарам и гайдарочкам. Нужно довозвращение исторических названий, мы с этим застряли на полпути. Нам нужен четкий разворот всей пропагандистской машины. Это единственный не самоубийственный путь.
Мне припомнят тут, из чего возник красный Ренессанс. Когда мы-де по простоте решили, что раз свергли коммунистов, с нами все будут радостно дружить, и попали при Ельцине как кур в ощип. Вот мы от обиды и покраснели опять, аж до Михалкова с Эль Регистаном покраснели. Так-то оно так, да не совсем, наполовину. Покраснели мы точно от обиды и стыда за собственную наивность, а вот белеть перед этим нам не доводилось. Ну какая белизна может быть, когда свержением коммунизма руководили плохо припудренные красные? Все эти Коротичи, Яковлевы, наконец, сам брутальный кумир московской интеллигенции начала 90-х с его несмываемым екатеринбургским грехом? Свержения коммунизма не было, был обман, смена машкер на чертовом парей-балу.
Нет, не надо нам новых потрясений. Пропагандистская махина должна быть развернута с умом, хоть решительно, но незаметно. Поставить, например, фильм. А в фильме ненароком отобразить Гайдара №1, расстреливающего связанных мирных хакасов, пленным русским офицерам гвозди в плечи заколачивающего (это называлось «сделать погоны»). Опять же, в корнях убиенной Политковской стоит покопаться, в каком это они там родстве и свойстве Васеньке Сталину? Я покуда предполагаю, но несомненно одно — в 1958 году в Нью-Йорке, в семье советских дипломатов, могло родиться только очень красное семя. А потом бы вывалить все нарытое на голову соседушкам: коммунистов беатифицируем? Попутного ветра в горбатую спину, а нас увольте.
Эстонию к ответу
Мы должны довести западную аудиторию до понимания того, что все, кто сдавал страну при Ельцине, все, кто разваливает ее сейчас — и есть настоящие коммунисты |
Мы должны довести западную аудиторию до понимания того, что все, кто сдавал страну при Ельцине, все, кто разваливает ее сейчас — и есть настоящие коммунисты, а всякие Зюгановы-Ампиловы — это всего лишь коммунистические неудачники, на которых не достало машкер и мест у настоящей кормушки. И донести это надо не до западных властей, а до западных масс. Власти сами прекрасно все знают, они и разваливают сгруппировавшийся после Ельцина кусок живого организма руками «борцов за демократию». И руководствуются они при этом шкурной логикой Кутузова, а не бескорыстной имперской логикой императора Александра, постигшего в час испытания, что для прочного мира на своей земле нужно надежное установление его во всей Европе. Сегодня добавим — от порядка в Европе зависит судьба всей планеты.
Если широкие массы, ныне черпающие представления о нас из «Монд», начнут видеть истинную историческую картину — это понимание отразится на рейтинге политиков. Есть и у демократии свои плюсы, однако.
С правителями же разговор должен быть иной и лапидарный. Должна быть четко сформулирована необходимость единого правила игры: существует в переговорах между странами фактор исторической вины или нет? Если существует — то для всех.
И в этом случае, дорогие соседи, давайте мы выдвинем Латвии претензии за зверства красных латышских стрелков над русскими крестьянами, Эстонии — за Тартусский сговор с большевиками и нож в спину защищавшей эстонцев же армии Юденича, Польше — за оккупацию России в Смутное время. Да что вы говорите? Смутное время было слишком давно? Если мы не исчерпываем исторические счеты памятью живущего поколения, то какая нам разница — два века минуло или четыре? Ни по какой нормальной логике различья нет: все равно все пострадавшие и все очевидцы умерли.
Да, из этой логики вытекает, что надлежит прекратить трепать и топтать Германию, как это только что попыталась еще раз сделать сквалыга-Польша. Довольно! В подавляющем большинстве все, заставшие Вторую Мировую, были во время этой Второй Мировой детьми. Какой с детей-то спрос? Моя семья потеряла двух человек в 1942, я, конечно, храню память о них, но факт остается фактом: Екатерина Ивановна Смышляева и Георгий Федорович Наумов погибли задолго до моего рождения. Моя бабка, для которой они были старшей дочерью и младшим братом, умерла. Для меня же эта потеря — историческая, а не личная. Ну и какие я могу иметь претензии к своим сверстникам-немцам? Очень сильно недопонимают этого, кстати, евреи в Западной Европе. Встречаются, допустим, двадцатилетняя еврейка и двадцатилетняя немка. И вот еврейка ну начинает в чувствительную немецкую совесть гвозди забивать: а вот ты помнишь о злодеяниях твоего народа? Хватит, довольно, виновные поколения немецкого народа раскаялись, а невиновным каяться незачем.
Вслед за Македонским
В отличие от Германии, Эстония и Латвия виновны только потому, что нераскаянны. Выросло новое исторически виновное поколение, там есть, с кого спросить. Отчасти по вине дипломатической мягкотелости России, в ответ на бредни о коллективной вине сербского народа перед миролюбивыми албанцами не прозвучало жесткой формулировки виновности стран НАТО перед Сербией. Речь, между тем, о ныне активном на политической и жизненной арене поколении. Мы же мусолим робкие несогласия с не ахти каким планом какого-то финского сари. Это уже поддавки. Раз историческая вина не объявлена таковой (а объявитель — ядерная все ж таки держава с жизненно всем необходимыми энергоресурсами в кармане) — собеседник и будет удивляться, какого нам рожна надо, и чем «незалежное» Косово нас не устраивает? Сколь сильнее бы была наша позиция, скажи мы прямо: вы разбомбили европейскую страну, у нас не тот правитель был, чтоб толком помешать тогда, да и не те обстоятельства, но неужто вы думаете, мы теперь позволим Косово отпиливать?
Ну да, конечно, легко независимому литератору советовать рубить с плеча, не ведая тайных хитросплетений, о коих осведомлены многоумные политики. Господа хорошие, первым по хитросплетениям рубанул с плеча некий Александр Македонский и у него, надо признать, получилось. Надо быть действительно хорошим прагматиком, чтобы понять: нашу политику там и тут проваливает нечеткость идеалистических (сиречь нравственных) акцентов. Все не так просто, как кажется. Все намного проще.
То, что мы не полностью дистанцируемся от советской власти, не дает нам достойно отбить все попытки навешать на нас исторические вины XX столетия. А стань мы свободны от своих комплексов и чужих обвинений, мы сможем действительно веско сказать: давайте перестанем перебирать исторические вины. Давайте отдадим их прошлому. Сегодня они не принесут на наш континент ни порядка, ни добра. Давайте ограничим нравственную ответственность действующим ныне поколением. Даже в семье потомки виновны, лишь если не желают замаливать грех предка. Что уж говорить о нациях?
Сказать такое может только тот, чьи позиции ясны и сильны. Нам необходима информационная война. На чужой территории. Александр I был прав: крепкий мир можно заключить только в Париже.