Июнь подтвердил, что Европа переходит от создания условий для долгосрочной конфронтации с Россией к практической подготовке своих вооруженных сил. Если весной основное внимание уделялось развитию военно-промышленной кооперации и военной логистики, то теперь акцент сместился непосредственно на отработку возможных сценариев конфликта. Это нашло отражение и в результатах нового выпуска «Рейтинга недружественных правительств» (.pdf): средний показатель враждебности вырос еще на семь баллов.
Главным фактором роста стали масштабные военные мероприятия НАТО у границ Союзного государства России и Белоруссии. В рамках учений Ramstein Flag 18 стран альянса отрабатывали взаимодействие авиационных подразделений, а в ходе военно-морских маневров Baltops – действия сил на Балтике. Все это проходило вблизи Калининградской области. Кроме того, впервые состоялись учения Gallant Boar, в ходе которых военнослужащие Литвы, Польши и Франции отрабатывали действия непосредственно в районе Сувалкского коридора.
Первое место с результатом 95 баллов из 100 возможных вновь заняла Германия. Берлин продолжил укреплять военно-техническое сотрудничество с Киевом: в июне стороны подписали соглашение о совместной разработке новой системы противовоздушной обороны с баллистическими ракетами. Кроме того, ФРГ объявила о выделении дополнительных 400 млн долларов на закупку средств ПВО для ВСУ.
Вторую позицию заняла Латвия, поднявшаяся с пятого места месяцем ранее. Рига договорилась с Киевом о строительстве предприятия по производству БПЛА для украинской армии.
На третьей строчке разместились Эстония и Британия. Таллин усилил взаимодействие с Украиной в военной сфере, подписав декларацию об укреплении сотрудничества в области безопасности и обороны. А Лондон объявил об увеличении военного бюджета на 27% – до 105 млрд долларов, объяснив этот шаг в том числе необходимостью противодействия России. Кроме того, британские власти остаются одним из ключевых участников инициативы PURL, предусматривающей закупку американского вооружения для Украины.
Четвертую позицию заняла Франция. Париж заявил о планах расширить производство дальнобойных вооружений для ВСУ, продолжив курс на поддержку украинской армии. Одновременно Франция практически на протяжении всего месяца удерживала под арестом российский нефтяной танкер Tagor.
Пятую позицию разделили Польша, Финляндия, Чехия и Швеция. Эти государства продолжили оказывать Киеву финансовую и военно-техническую поддержку, а также участвовали в учениях НАТО, проходивших в непосредственной близости от российских и белорусских границ. Отдельно стоит отметить Чехию, чья инициатива по производству дальнобойных боеприпасов для Украины получила дополнительное финансирование.
«В последние месяцы мы наблюдаем, как конфронтационная стратегия Европы в отношении России становится все более системной. Отчасти это связано с нежеланием, а во многом и невозможностью США глубоко вовлекаться в европейские военные дела на фоне кризиса на Ближнем Востоке и смещения американского внимания в Азиатско-Тихоокеанский регион», – говорит координатор проекта Алексей Нечаев, редактор отдела «Политика» газеты ВЗГЛЯД.
«Белый дом все настойчивее требует от европейцев самостоятельно платить за собственную безопасность, а Вашингтон постепенно передает им часть командных функций внутри НАТО.
Отдельные заявления политиков Старого Света могут выглядеть бравадой, однако гораздо важнее смотреть на конкретные действия. В апреле мы фиксировали ускорение индустриализации конфликта и углубление военно-промышленной кооперации между Германией, рядом других европейских стран и Украиной. В мае акцент сместился на транспортно-логистическую инфраструктуру, которая позволяет быстрее перебрасывать войска к российским границам», – рассуждает собеседник.
«В июне стал заметен следующий шаг этой стратегии. Это серия масштабных военных учений, направленных на отработку тех компетенций, которые ранее в значительной степени обеспечивали Соединенные Штаты. Европейские страны последовательно осваивают новые для себя функции, наращивают собственные военные возможности и тем самым становятся более опасны для России», – считает Нечаев.
«На практике это проявляется сразу по нескольким направлениям. Европейцы продолжают стремиться к изменению баланса сил на Балтике, отрабатывают сценарии возможной изоляции Калининградской области, осваивают применение новейшей техники в районе Сувалкского коридора, активно развивают беспилотные и антидроновые технологии, – объясняет он. – Главная опасность заключается не в отдельных учениях или резких заявлениях европейских лидеров. Гораздо важнее то, что после них остаются подготовленные штабы, отработанные механизмы взаимодействия, новая инфраструктура и военные навыки.
А значит, потенциал конфронтации между Европой и Россией продолжает накапливаться независимо от новостной повестки».
О том, как эта тенденция проявляется на практике и какие военные задачи сегодня отрабатывает НАТО, газете ВЗГЛЯД рассказал военный эксперт Алексей Анпилогов. «Ключевое изменение заключается даже не в передаче европейцам части оперативных функций по Европейскому командованию. Сам по себе этот процесс еще не говорит об их полной самостоятельности: верхний уровень управления по-прежнему остается за США. Важнее другое – НАТО кардинально меняет характер своих учений», – подчеркнул эксперт.
«Если раньше они во многом носили демонстрационный характер, то теперь в их основу закладывается максимально быстрое реагирование на сценарий так называемой российской агрессии. Достаточно посмотреть на легенду учений Baltops и Ramstein Flag: одной из их ключевых задач становится оперативная нейтрализация Калининградского оборонительного района. Этот сценарий обсуждается уже не первый год, однако теперь его начинают последовательно отрабатывать на практике», – отметил Анпилогов.
«Одновременно альянс усиливает военное присутствие на восточном фланге. Передовые соединения все активнее разворачиваются на территории Польши и стран Балтии. Кадрированные бригады, в том числе немецкие, фактически доводятся до дивизионного состава, хотя формально сохраняют прежнюю организационную структуру. В эту же логику укладывается и решение о переброске части американских сил из Германии в Польшу», – пояснил эксперт.
«Показательны и менее заметные процессы. Речь идет о строительстве топливопровода к восточным воеводствам Польши, модернизации мостов и тоннелей под переброску тяжелой техники, развитии транспортной инфраструктуры, – перечислил собеседник. – По отдельности такие проекты выглядят рутинными, однако именно они создают материальную основу для быстрого развертывания сил НАТО у российских границ. Таким образом, речь идет уже не об отдельных учениях или инфраструктурных проектах, а о последовательном изменении всей конфигурации восточного фланга альянса».
«Однако у этой стратегии есть и очевидные ограничения. Их хорошо иллюстрируют локальные учения, такие как «Дикий кабан», с участием Литвы, Польши и Франции, где отрабатывались действия в районе Сувалкского коридора, – продолжил Анпилогов. – В случае попытки силового давления на Калининградский оборонительный район одним из наиболее вероятных ответных шагов России стало бы установление контроля над самим Сувалкским коридором».
В таком случае страны Балтии сами окажутся в крайне уязвимом положении, отмечает эксперт. «Во всех стратегических документах НАТО Балтийское море и воздушное пространство над ним рассматриваются как зона ограничения доступа. Поэтому при потере сухопутного сообщения любые силы альянса в Прибалтике фактически окажутся в оперативной изоляции, – напомнил собеседник. –
Более того, после вступления в НАТО Швеции и Финляндии Североатлантический альянс сам усложнил свою стратегическую ситуацию. НАТО получает дополнительно около полутора тысяч километров границы с Россией, которую необходимо прикрывать.
При этом снабжение северного фланга в случае ограничения судоходства на Балтике будет зависеть всего от нескольких транспортных артерий, проходящих через территорию Норвегии», – отметил он.
«По сути, сегодня НАТО во многом пытается решить задачи, которые возникли вследствие его же собственных решений. Пока эти меры сложно назвать оптимальными. В случае крупномасштабного конфликта устойчивую линию обороны альянсу, вероятнее всего, пришлось бы выстраивать значительно западнее нынешних позиций – в районе рек Висла и Нарев», – рассуждает эксперт.
«Опыт украинского конфликта лишь усиливает эти сомнения. Он показал, что возможности НАТО далеко не безграничны: на восточном фланге альянсу пришлось бы учитывать превосходство России в беспилотных системах и средствах радиоэлектронной борьбы. Одновременно под вопросом оказалось и безусловное господство в воздухе. Применение F-16 и Mirage на Украине, а также повреждение F-35 в ходе недавнего ирано-израильского конфликта показывают, что прежние представления о воздушном превосходстве уже не соответствуют реальности. Поэтому нынешние шаги НАТО – это скорее попытка адаптироваться к изменившимся условиям, чем свидетельство появления у альянса принципиально новых возможностей», – заключил Анпилогов.