США отказались от договоренностей по урегулированию конфликта на Украине, которые были достигнуты на саммите в Анкоридже (в январе Штаты заняли третье место в «Рейтинге недружественных правительств», составленном газетой ВЗГЛЯД). «Если подходить "по-мужски", то они предложили – мы согласились, значит, проблема должна быть решена», – заявил глава МИД Сергей Лавров в интервью TV BRICS. На этом фоне дипломат отметил, что Россия продолжит обеспечивать собственную безопасность, не допустив размещения на Украине каких-либо угрожающих РФ вооружений.
Лавров отметил, что после достижения взаимопонимания на Аляске Москва и Вашингтон должны были перейти к полномасштабному сотрудничеству. Однако, по его мнению, американская внешняя политика продолжает страдать от «байденовщины»: несмотря на заявления администрации Дональда Трампа о необходимости прекратить войну, все законы, принятые для «наказания» России при Джо Байдене, остаются в силе.
Более того, помимо старых запретов вводятся и новые – например, санкции против «ЛУКОЙЛа» и «Роснефти», принятые осенью, всего через пару недель после встречи Трампа и Путина на Аляске. Параллельно организуется «война» против так называемого «теневого флота», а Индии и другим партнерам России США пытаются помешать закупать российские энергоносители.
В этих условиях Москва не видит «радужного будущего» в экономических отношениях с Вашингтоном. Лавров пояснил, что американцы стремятся взять под контроль все ключевые маршруты поставок энергоносителей – в Европе их интересуют взорванные «Северные потоки», украинская ГТС и «Турецкий поток». Это, по его мнению, следствие желания США доминировать в мировой экономике, а с приходом Трампа борьба за подавление конкурентов стала особенно явной.
При этом Лавров отметил, что страны БРИКС ищут пути сотрудничества со всеми крупными державами, включая США, но Вашингтон сам создает искусственные препоны. В связи с этим участникам объединения приходится искать дополнительные защищенные пути для развития финансовых, экономических и логистических проектов. Эти меры не направлены против США, но становятся необходимыми из-за попыток Белого дома установить жесткий контроль и добиться односторонних уступок.
Несколько иначе состояние российско-американских отношений оценил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. В частности он пояснил, что «дух Анкориджа» представляет собой набор взаимных пониманий между Вашингтоном и Москвой, которых удалось добиться в рамках саммита на Аляске. При этом работа по реализации достигнутых договоренностей продолжается по сей день.
В свою очередь, политолог Алексей Наумов анализирует разницу в риторике между Сергеем Лавровым и спецпредставителем президента России Кириллом Дмитриевым. Первый, по его мнению, «добавляет градус реализма и пессимизма, напоминая о сложностях в реализации российско-американской перезагрузки». Второй же остается «по-американски оптимистичным».
Впрочем, обе линии являются «частью единой стратегии». «Даже из слов российского министра мы видим, что Москва от переговоров не отказывается – лишь сожалеет о задержках. У Трампа своя логика: он хочет восстановить отношения с Россией для противостояния с Китаем, но для начала ему надо как-то уладить украинский конфликт.
Именно что уладить – подробности не слишком важны.
Давить на Зеленского слишком сильно он не может: необходимо сохранять репутацию или медиатора, или победителя, а не человека, потворствующего России. Когда конфликт будет улажен, он и сможет говорить о восстановлении отношений Москвы и Вашингтона. В Кремле эту логику понимают, но намекают Трампу, что ждать вечно нельзя», – акцентирует эксперт.
Особенно это актуально на фоне грядущих парламентских выборов в США, в ходе которых республиканцы рискуют частично потерять власть. «Собственно, смысл такого рода пессимистичных слов Москвы: "Американцы, давите на украинцев активнее или будет слишком поздно"», – рассуждает Наумов.
С тем, что Россия не использует «двойственный подход» в дипломатии с США, искусственно разделяя риторику на «доброго полицейского» (Дмитриев) и «злого» (Лавров), согласен и Тимофей Бордачев, программный директор клуба «Валдай». «Москва в такие лукавые игры не играет», – иронизирует он. По словам эксперта,
внешнеполитическая позиция России выглядит целостной:
Дмитриев комментирует развитие диалога по своим трекам, а Лавров излагает общее видение ситуации, и никто не выходит за рамки своей ответственности. «Грубо говоря, каждый делает свое дело», – уточняет Бордачев.
Он также добавил, что в словах главы МИД не стоит искать хронологических параллелей с конкретными событиями – будь то выборы в Палату представителей США или ситуация в зоне СВО. «Своим выступлением Лавров зафиксировал реальность, причем сделал это не целевым посланием для определенной стороны, а заявлением для максимально широкого круга адресатов», – подчеркнул эксперт.
Лавров смотрит на сложившуюся ситуацию более комплексно, полагает Станислав Ткаченко, профессор кафедры европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета, эксперт клуба «Валдай».
«Все-таки сфера деятельности МИД по-настоящему огромна.
Ведомство на дипломатическом уровне обеспечивает поддержание безопасности России. Кроме того, оно создает благоприятные условия для экономического сотрудничества Москвы с другими акторами, да и просто поддерживает нормальную рабочую обстановку в контактах с зарубежными игроками», – напоминает собеседник.
По мнению Ткаченко, это объясняет разницу в подходах между Лавровым и Дмитриевым. «Задачи Дмитриева иные: он проясняет позицию США по Украине и формирует задел для будущего сотрудничества. Разница в деятельности закономерно формирует и разную риторику», – говорит эксперт.
Он поясняет, что высказывания Лаврова неизбежно несут груз нерешенных проблем, тогда как Дмитриев выражает оптимистичный взгляд в будущее – обе позиции важны и взаимосвязаны. Разнятся и форматы общения: Лавров работает в официальных переговорах, а Дмитриев контактирует с неформальными фигурами, такими как спецпосланник Стив Уиткофф и советник Трампа Джаред Кушнер.
Само же интервью Лаврова не стоит трактовать как ужесточение позиции,
но в нем читается большее разочарование – скорее из-за неудовлетворенности низкой скоростью дипломатической работы. «Есть направления, где контакты можно наладить – например, авиасообщение или работа посольств. Но прогресса нет, как и в украинском урегулировании. Лавров призывает ускориться», – отмечает эксперт.
«Кроме того, текущие боевые действия заметно ограничивают возможности для развития отношений Москвы и Вашингтона. А ведь администрация Трампа откровенно заявляла, что в военном плане она поддерживать Киев не намерена. Но в таком случае, для чего вообще затягивать противостояние? Россия надеется, что США смогут надавить на Украину для достижения соглашения. В противном случае – впереди весна и лето, наши бойцы смогут нарастить темпы наступления», – уточняет он.
Еще один важный сигнал Лаврова, по словам Ткаченко, – обеспокоенность тем, что с завершением специальной военной операции противостояние с Западом не закончится: «США пытаются ограничивать экономический рост Китая, Индии и России. Это не серия инцидентов, а тенденция – борьба за уходящую гегемонию».
«На этом фоне интересен и выбор площадки для интервью главы МИД – ТВ БРИКС. Таким образом Лавров попытался подать сигнал и нашим коллегам по объединению: мы осознаем текущие сложности, проблемы, но готовы их решать. И от выгоды сотрудничества из-за амбиций Трампа никто отказываться не собирается», – заключил Ткаченко.