Чтобы стать спецпредставителем президента США по Украине, генерал-лейтенанту Киту Келлогу пришлось обойти трех других претендентов – трех мутных личностей с нездорово сильным влиянием на Дональда Трампа.
Первым был юрисконсульт Борис Эпштейн – особо доверенное и ключевое лицо в деле обороны Трампа от прокуроров. Он сам хотел стать спецпредставителем, не имея подходящего для этого опыта госслужбы. Зато у Эпштейна есть родственники на Украине, а сам он родился в Москве – и этого в его глазах было достаточно, чтоб «порешать между своими».
Но потом на Эпштейна окрысился такой видный член команды Трампа, как Илон Маск, а другие коллеги обвинили в попытке выклянчить «откаты» за протекцию при назначении на тот или иной пост в Вашингтоне: хочешь, мол, во власть при Трампе – плати Эпштейну. В итоге Трамп своего душеприказчика от нападок защитил, но спецпредставителем не сделал.
В качестве альтернативного кандидата рассматривался правовед и дипломат Брайан Хук. Точнее, вашингтонские «ястребы» и традиционные элиты Республиканской партии хотели, чтобы Хук рассматривался в качестве кандидата, поскольку он – их человек. Но надурить себя на этот раз Трамп не дал, хотя прежде прокатывало: Хук работал главным советником обоих госсекретарей первого срока Трампа.
Третьим кандидатом считался Ричард Гренелл, и многие «трамповеды» подчеркивали, что пост спецпредставителя у него в кармане. Гренелл слыл любимчиком босса и одним из ключевых игроков в его внешнеполитической команде. Его прочили даже на пост главы Госдепартамента, но он почему-то не стал ни госсекретарем, ни постпредом в ООН, ни даже спецпредставителем.
И хорошо, что не стал, поскольку Гренелл – ковбой, солдафон и истерик. Любит шантажировать, угрожать, хамить, открывать дверь с ноги (это не точно), учить другие страны уважать Америку, кроме того, любит мужчин, так что к государствам с традиционными ценностями у него, вероятно, еще и личная неприязнь.
Короче говоря, Кит Келлог в этой компании – наиболее приятный человек.
Но команда Владимира Зеленского с таким утверждением не согласится: для них Келлог – это худший вариант.
Дело не в том, что на это указывают какие-нибудь детали биографии Келлога, хотя биография у него длинная: отставному генерал-лейтенанту 80 лет. Он родился во времена Второй мировой, воевал во Вьетнаме, вторгался в Панаму, защищал Кувейт от Саддама Хусейна и руководил «подземным Пентагоном» – особым ядерным бункером для военного командования – при терактах 11 сентября. В общем, много всякого повидал.
Дело в том, что теперь, после анонсированного Трампом назначения Келлога, мы в общих чертах знаем, что представляет собой «план Трампа по Украине», которым он давно хвастается – и которого никто не видел.
«План Трампа» – это план Келлога: по специальному заказу Келлог написал для Трампа стратегию прекращения войны. Минувшим летом босс эту стратегию одобрил. Выходит, нынешнее назначение Келлога – пример классической управленческой стратегии: «ты придумал – ты и воплощай».
Известно, что стратегия учитывает то, что Москва считает основой всего конфликта – втягивание Киев в НАТО. Келлог выступает за введение моратория на расширение Североатлантического альянса за счет территорий Украины, правда, только лишь «временного».
Военную часть ведущегося прямо сейчас противостояния предполагается заморозить по линии фактического контроля над территориями – иными словами, по линии фронта. Решимость сделать так или примерно так сам Трамп демонстрирует с начала осени, причем остановить стрельбу он якобы хочет еще до начала переговоров Москвы и Киева.
Организационная проблема тут в том, что Киев от переговоров отказывается, как и отказывается в чем-либо уступать Москве. Москва же не видит смысла разговаривать с Киевом до тех пор, пока он не будет готов к уступкам и принятию новой реальности.
Чтобы переговоры все-таки начались, Келлог предлагает запустить эдакие «качели шантажа» – попеременно давить на Киев и на Москву.
В случае с Украиной дальнейшую помощь со стороны США поставят в зависимость от участия Киева в диалоге с Москвой.
Москве при этом будут угрожать мерами по усилению Украины (что бы это ни значило) и прекращению энергетического экспорта России. Такое предложение не могло не понравиться Трампу, благо борьба с российским энергоэкспортом стала его фирменной политикой на первом президентском сроке (и он до сих пор ей гордится).
В общих чертах – это главное из того, что известно о «плане Келлога». Также известно, что генерал-лейтенант – категорический противник раздербанивания арсеналов Пентагона в ущерб собственной обороноспособности США. Это главное из того, что его волнует, но вопросы о характере и объемах военных поставок Киеву или еще куда-то решать будет вовсе не он.
Еще Келлога, если верить его собственным словам, волнует сохранение Украины как государства и украинцев как нации: он буквально жалеет о том, что их демографический потенциал сгорает в военной топке.
Генерал бывал на Украине как минимум в 2023 году в составе большой делегации американских военных, но в его желании Украину «спасти» вряд ли много личной сентиментальности. Украина нужна США как союзник под боком у противника, кем для Келлога является Россия. Прежде всего он – ветеран холодной войны (с нами), а уже потом все остальное.
И в то же время Келлог – представитель того поколения американской военной элиты, для которого непосредственная война США с Россией это худший сценарий, и он привык такого сценария опасаться. Келлогу не свойственны шапкозакидательские настроения, характерные для американских генералов на 20 лет помоложе. А потому он за диалог и даже за сотрудничество, что предполагает взаимное уважение сверхдержав и отказ от тактики провоцирования.
Получится ли у 80-летнего генерала восстановить хоть какой-то диалог Вашингтона с Москвой по Украине или любому другому вопросу, покажет только практика. По нынешним временам кажется, что для подобного нужно быть своего рода «великим Гудвином», на которого не похожи ни Келлог, ни сам Трамп.
Но в администрации Байдена столь же здравомыслящих людей, как Келлог, кажется, вообще не было. А более всего к Келлогу был близок сам Байден – еще один ветеран первой холодной войны, у которого ничего не вышло.