С момента начала СВО прошло почти полтора года, и за это время тон ее освещения в западных СМИ неоднократно менялся. Страх и неуверенность в начале, бравурные статьи и заявления летом-осенью 2022 года, надежды на «контрнаступ» весной следующего – и возвращение страха с неуверенностью теперь, когда летняя кампания ВСУ провалилась.
Второй подход к снаряду неопределенности связан с тем, что Запад потерял образ победы. Его лидеры не понимают, как можно выиграть эту войну у России.
Когда все ставки проиграны
Ставка на истощение от санкций не сыграла: после десятка принятых пакетов экономика России не только не «в клочьях», как нам обещали американцы, а даже развивается (в том числе и за счет использования возможностей, появившихся в связи с уходом западных компаний с российского рынка).
Ставка на «пятую колонну» в России тоже не сыграла. Вместо того чтобы выходить на протестные митинги, значительная часть прозападно настроенной публики попросту сбежала из страны двумя волнами – в феврале, когда была объявлена СВО, и в сентябре, когда объявили частичную мобилизацию. Возможность «пятой колонны» как-то влиять на внутрироссийскую повестку была из-за этого утеряна.
Ставка на внутренний раскол элит тем более не сработала, наоборот, произошли их национализация и сплочение. Даже самодеятельность такого видного, харизматичного и тоже антизападного персонажа, как Евгений Пригожин, была единодушно осуждена на всех уровнях власти.
А минувшим летом была проиграна и последняя ставка – на шоковое тактическое (стратегического нанести невозможно) поражение российских войск, после которого, как считали на Западе, можно было бы принудить Москву к заключению мирного договора с Киевом на западных условиях. Украинские войска должны были выйти к Крыму или к Азовскому морю, но понесли тяжелые потери без серьезных результатов.
Казалось бы, в этой ситуации Запад должен был постепенно выходить из конфликта – перестать тратить на него ресурсы и принуждать киевский режим к достижению компромисса с Москвой. Однако госсекретарь США Энтони Блинкен, вновь посещая Киев, заявляет, что конфликт должен «закончиться на справедливых и устойчивых условиях, отражающих суверенитет и территориальную целостность Украины». То есть, проще говоря, США не отказываются даже от требований отдать Украине Крым.
Это отнюдь не запросные требования (то есть завышенные, с которых начинаются переговоры), а базовые. Просто потому, что США не могут их не выставлять. «Запад сам загнал себя в ловушку своими попытками нанести России стратегическое поражение и риторикой о том, что украинский военный конфликт – это эпицентр борьбы между автократиями и демократиями. Что это экзистенциальный конфликт, от которого будет зависеть будущий миропорядок, а также место и роль Запада в этом миропорядке», – поясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
То есть, взвинтив ставки, Запад взвинтил и стоимость своего поражения. Теперь поражение в локальном военном конфликте, каких было много во время холодной войны, когда мы проиграли в Афганистане, а США во Вьетнаме, грозит Вашингтону утратой позиций мирового лидера.
Именно поэтому взять и просто бросить Украину на произвол судьбы США не могут. Они должны выбрать для себя из трех зол.
Три американских зла
Первое – это достижение компромисса с Москвой, самый логичный шаг после осознания невозможности победы. Вашингтон мог бы начать какие-то сущностные, конструктивные переговоры о завершении конфликта на условиях «кто чем реально владеет».
Но теперь подобные сущностные переговоры фактически приравниваются для него к поражению. «На фоне той вовлеченности, которую Запад уже осуществил в украинский конфликт, на фоне тех десятков миллиардов долларов, которые США передали Украине, на фоне всех разглагольствований о том, что есть возможность и необходимость нанести России стратегическое поражение, – любой компромисс с Москвой будет выглядеть как поражение Запада. Даже заморозка конфликта, не говоря уже об урегулировании не на условиях капитуляции РФ», – подчеркивает Дмитрий Суслов.
Второй вариант – эскалация. Запад может еще раз попробовать нанести России тактическое поражение или как минимум продемонстрировать готовность передать Киеву все, что тот хочет, и тем самым напугать Москву риском обострения конфликта.
Однако от этого варианта, по всей видимости, тоже решили отказаться. Отчасти потому, что Россия не пугается (и не удивительно, ведь российские лидеры не раз давали понять, что конфликт носит для страны экзистенциальный характер), а отчасти потому, что эта эскалация чревата серьезными рисками и для Запада тоже.
«Резкая эскалация за счет предоставления Украине более опасного вооружения (дальнобойных ракет, большого количества F-16) или размещение на Украине натовских военных, чреваты третьей мировой», – напоминает Дмитрий Суслов.
Поэтому, действуя по принципу меньшего зла, США избрали третий путь – продолжать пинать перед собой украинскую консервную банку.
«В этой связи даже без перспективы победы администрация Джо Байдена и американский мейнстрим исходят из того, что продолжение войны без перспективы победы – наименьшее из зол. По крайней мере, меньшее, чем компромисс с Россией, чем выход из конфликта или, наоборот, его эскалация. Такую линию уже проводили в Афганистане. Администрация Барака Обамы еще в 2009 году пришла к выводу, что победить там невозможно, однако ни Обама, ни Дональд Трамп не взяли на себя ответственность за поражение. Они продолжили находиться в Афганистане с полным пониманием того, что победить невозможно», – напоминает Суслов.
Кому нужнее
Теоретически пинание банки может привести к позитивным для США результатам. Например, к затягиванию конфликта в надежде на то, что ситуация изменится в американскую пользу.
«Администрация Байдена рассчитывает на среднесрочную перспективу. На то, что затягивание конфликта на пару-тройку лет все-таки истощит Россию быстрее, чем Запад, ведь Запад, наращивая военное производство, не теряет людей, а Россия теряет», – говорит Дмитрий Суслов.
Но Украина теряет еще быстрее – и людей, и технику, и промышленные мощности. «С начала контрнаступления потери личного состава – 71,5 тысячи», – рассказал Владимир Путин на пленарной сессии ВЭФ-2023. Общее же число украинских потерь оценивается в 200–300 тысяч человек.
Казалось бы, для Запада в этом нет ничего страшного. «Украинцы гибнут за них. Раньше им приходилось гибнуть самим, и это заканчивалось для них плохо – и у Наполеона, и у Гитлера. А теперь плохо закончится у украинцев», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
Поэтому украинскому режиму Запад поможет. Однако его проблема в том, что деньгам в руки автомат не дашь. Выбивание украинского мобилизационного потенциала (как физическое, так и ментальное – через донесение до населения страны бессмысленности происходящего) может быть компенсировано только прямым вводом натовских войск, а такой сценарий Запад для себя отрицает.
Второй шанс на позитивный результат заключается в том, что Запад, проигрывая на Украине, выигрывает в Европе. «У США все идет по плану. Их цель – поглощение Америкой Европы через актуализацию проблем безопасности и навязывание более глубокой интеграции военно-промышленного комплекса и армий на американских условиях. Ослабление экономических связей с Россией стоило, например, немцам очень дорого. Пока еще этот процесс далек от завершения, так что говорить о прекращении конфликта на Украине рано», – уверен Офицеров-Бельский.
Сейчас Европа никак не мешает процессу собственного обезжиривания – и прежде всего из-за того, что боится американцев, их мощи и возможностей. Но чем больше США буксуют на Украине, чем дольше не могут предложить союзникам четкий образ победы, тем больше европейцев начнут считать, что Акелла на грани промаха.
Поэтому пинать украинскую банку вечно не получится. Рано или поздно ее придется либо сломать, либо отбросить в сторону, либо отдать пас тому, кому эта банка нужнее. И роднее.