Россия нужна Европе больше, чем Европа нам. Признание этой простой истины привело к решению о возвращении делегации России в ПАСЕ. Европейцы в своем абсолютном большинстве прекратили попытки наказания и изоляции России. Пусть пока и лишь в формате работы этой общеевропейской организации.
Пять лет давления на Россию убедили даже самых последовательных ее противников в том, что толку от такой политики ноль. Одни убытки – что экономические, что политические. Причем для Европы (в форме Европейского союза) даже большие, чем для России. Решение смягчить напряженность – логичное и правильное, исходя прежде всего из общеевропейских интересов. И поэтому совершенно неудивительно, что оно вызвало такое резкое недовольство со стороны тех, для кого ставка на российско-европейский конфликт была важнее всего.
Украина, Грузия, Прибалтика и Польша – страны, которые были против возвращения России в ПАСЕ – все последние годы пытались играть на повышение ставок в противостоянии двух частей континента. Изображали Россию агрессором, военным и экономическим, демонизируя российские власти ради собственных интересов.
Сейчас они не могут просто признать очевидное: их ставка оказалась бита. Причем не Россией, а самими европейцами. Да, отношения Евросоюза и России еще долго будут оставаться напряженными, но первый шаг сделан, и в ближайшие несколько лет европейцы и русские будут разбирать завалы, созданные нашими общими недругами.
Как с этим смирятся часть бывших республик СССР и поляки – их проблемы. Но есть еще одна группа лиц, крайне болезненно переживающих голосование депутатов ПАСЕ. Это наши «борцы с режимом» – как внутрироссийские, так и уехавшие на Запад. Лучше всего их коллективное сознание выразил Гарри Каспаров.
Вот как он прокомментировал заявление министра иностранных дел Германии Хайко Мааса, приветствовавшего возвращение России в ПАСЕ словами о том, что «это хорошая новость для гражданского общества России»:
«От имени российского гражданского общества, вынужденного жить за границей, пошли вы на ...»
Потому что «умиротворение диктатора и вознаграждение агрессии усугубят ситуацию, как это было всегда». Каспаров пророчествует, что «давней мечте о Европе и мире, в котором правит закон, а не сила оружия», пришел конец. «Это капитуляция хуже, чем в Мюнхене в 1938 году, потому что они едва ли сталкиваются с нацистской военной машиной», пишет Каспаров:
«Европейские бюрократы, которые говорят, что хотят «держать Путина за столом» для ведения переговоров, должны спросить об этом жителей Алеппо».
Мы много раз слышали подобное из уст коллективного Каспарова, причем задолго до 2014 года. Но все-таки раньше они не материли европейских министров – что же случилось на этот раз?
Отечественная политическая эмиграция имеет не такую уж большую историю – даже двух веков не насчитать (князя Курбского все-таки не считаем). Начиная с Герцена, она часто желала поражения своего отечества, призывала к крестовым походам против него, демонизировала правителя собственной страны. Только часть русской послереволюционной эмиграции удержалась от того, чтобы не мечтать о поражении любой ценой (хоть от Гитлера). Другие эмиграции превращались просто в орудие наших геополитических противников.
Что большевики с их лозунгом «поражения собственного правительства», что эмигранты из Народно-трудового союза с их работой на ЦРУ. Что нынешние каспаровцы и их внутрироссийские сторонники, призывающие «танки НАТО на Красную площадь» и всерьез рассчитывающие прийти к власти в России после того, как замутят у нас смуту. Поддержка Запада при этом считается ими само собой разумеющейся вещью. Россия ведь враг, значит, Запад должен быть заинтересован в смене власти в ней и продвижении людей, обличающих «русский империализм».
Каспаров пугает Запад «мюнхенским сговором» – то есть умиротворением агрессора. Но Гитлер был чисто европейским явлением. И как раз чтобы не было новых гитлеров, нынешние европейские элиты и затеяли процесс объединения Европы, создания Европейского союза. Но проблема ЕС не только в том, что у него короткий атлантический поводок (от него Европа рано или поздно избавится), но и в том, что его расширение на восток привело к прямому столкновению с интересами России. Попытка захвата Украины – наиболее яркий пример этого.
Европа в очередной раз убеждается, что ей не нужна конфронтация с Москвой. Именно поэтому любой вменяемый европейский политик понимает, что с Россией нужно разговаривать, договариваться, сотрудничать. Для собственного же блага и независимости.
Но этого никогда не смогут понять «каспаровы», потому что для них не важны ни интересы Европы, ни интересы России. Они даже не революционеры, а банальные провокаторы. Провокаторы-русофобы – но в данном случае для европейцев второе даже не столь важно. Важнее провокаторская сущность, которая в нашем случае сочетается еще и с банальной глупостью и хамством. Может быть, хотя бы это заставит германского министра Хайко Мааса понять, что Каспаров представляет не «гражданское общество России» – а общество с ограниченной вменяемостью.