Президент Грузии Саломе Зурабишвили хочет «оживить» контакты с Москвой, поскольку не может «смириться с тем, что переговоры с Россией идут только на техническом уровне». То есть на уровне спецпредставителя премьер-министра Грузии Зураба Абашидзе и замглавы МИД РФ Григория Карасина, периодически встречающихся в Женеве. Дипломатических отношений между странами, как известно, нет уже более десяти лет.
Это заявление можно было бы назвать логичным и даже дежурным. В Грузии уже давно намекают на острое желание улучшить двусторонние отношения, причем устами не президента, а премьер-министра, который обладает в стране не представительной, а реальной властью. Но, увы, сказав «А», Зурабишвили сказала и «Б»:
«Я говорила с нашими партнерами о необходимости оживления высокого политического формата. Они должны объяснить России, что в XXI веке игра на нулевой результат не входит в чьи-либо интересы, агрессивная политика – это путь к тому, чтобы застрять в прошлом».
Калбатони президент только недавно вернулась в страну после европейского турне – Брюссель – Париж – Берлин. Поэтому под «партнерами» она, скорее всего, понимает Евросоюз. Больше некого.
Не швейцарцев же, которые взяли на себя труд представительства интересов Грузии в России и России в Грузии. Представительство это касается только первоочередных и действительно важных вопросов, и «переубеждать» Россию не входит в число задач швейцарской дипломатии, как и в число интересов швейцарских налогоплательщиков.
Еще сложнее представить себе в этой роли сотрудников НАТО, объясняющих Москве, что «агрессивная политика – это путь к тому, чтобы застрять в прошлом». То есть они, конечно, регулярно этим занимаются, пускай заочно и скрестив пальцы за спиной. Но результат на табло, и всем прекрасно видно, что он отрицательный. Если стороны не могут сойтись даже на сохранении основополагающих соглашений в области безопасности, у них вряд ли получится пробудить беспредметную любовь к Грузии в сердце холодной России.
Но даже если речь идет о Евросоюзе, по сути, Зурабишвили сказала следующее: давайте надавим на соседского мальчика, а то он с нами дружить не хочет. Феноменальная глупость. Но меж тем калбатони президент не только выпускница Парижского института политических наук и Колумбийского университета, но и опытный французский дипломат-полиглот, который возглавлял грузинский МИД на протяжении полутора лет.
Поэтому это не глупость. Это нечто другое.
В области дипломатии Зурабишвили специалист весьма и весьма квалифицированный. Пока она находилась в системе МИД Франции, то работала в Италии, США, Чаде, НАТО, вернувшись на родину предков в 2003-м в качестве посла Пятой республики в Тбилиси. Вскоре после этого произошла «революция роз», за чем последовало избрание президентом Саакашвили, который упросил Жака Ширака отдать ему Зурабишвили, поскольку
«дипломата такого класса у Грузии никогда не было».
Другое дело, что опытный дипломат Зурабишвили оказалась женщиной с характером. С одной стороны, уверенно прыгнула на амбразуру, добиваясь (и вполне успешно) от Москвы вывода российских военных баз. С другой, очень скоро перессорилась с правящей верхушкой и с Саакашвили лично, обозвав своих противников «каджэби» – словом из «Витязя в тигровой шкуре», которое можно перевести как «бесы», а можно как «дикари».
За этим последовало несколько лет борьбы уже с грузинским режимом, а в прошлом году кандидатуру Зурабишвили на президентский пост поддержала правящая партия «Грузинская мечта». Это был грамотный политтехнологический ход с ее стороны, поскольку к деятелям из самой «Мечты» у грузин успели накопиться вопросы, а победа саакашвилевского протеже Григола Вашадзе сулила крупные неприятности. С его помощью изгнанный экс-президент имел возможность вернуться в грузинскую политику не только в качестве действующего лица, но и телом, физически: президент Грузии обладает полномочиями предоставлять (в случае Саакашвили – возвращать) грузинское гражданство.
В итоге победила Зурабишвили, которую Вашадзе и Ко обвиняли в готовности «преклониться перед Россией». Обвиняли в полной мере безосновательно, что кандидатка пыталась доказать тем образом, что не скупилась на антироссийские выпады.
Взойдя на формально высокий пост, Зурабишвили подтвердила образ «строгой мамы», которая России спуску не даст, «выстрелив» в ее сторону парой жестких реплик. Но вскоре затихла. Тут-то ее и догнала еще более жесткая реальность.
В реальности у России нет очевидного интереса в том, чтобы восстанавливать отношения с Грузией, тем более на грузинских условиях, то есть отозвав признание независимости Абхазии и Южной Осетии. При этом российские условия – признание независимости РА и РЮО хоть де-юре, хоть де-факто – для грузинской национальной идентичности неприемлемы. Любой политик, рискнувший заикнуться о подобном, тут же попрощается с карьерой.
А вот самой Грузии это самое «восстановление» или «потепление» не просто нужно, а очень нужно. От «Грузинской мечты» ждали гораздо более значительных результатов в деле развития экономики, чем она смогла продемонстрировать. Для золотого потока западных инвестиций гордая кавказская республика все же территория слишком специфическая и не слишком многообещающая.
Потому и возник формат Абашидзе – Карасин, кое-чего, в общем-то, достигший: на полках российских магазинов вновь появились грузинские товары, кроме того, были возобновлены авиарейсы между двумя странами. Для Грузии это хорошо, но мало. Однако для получения большего нужно предоставить что-то взамен, а предоставить нечего. Важность этой республики для российских интересов (как и для российской культуры) оказалась преувеличенной. Практика доказала – что есть она, что нет ее, в общем-то, без разницы, поскольку на новую войну в обозримой перспективе в Тбилиси не рискнут. Для этого нет ни народного запроса, ни западной поддержки.
Наиболее наглядно специфику грузинского тупика показывает ситуация с визами. Для грузин, желающих попасть в Россию, виза нужна, для россиян, соблазнившихся хинкали и закатами в Кахетии, нет. Это нечастый случай в дипломатической практике, обычно визы отменяют по принципу взаимности, а тут речь идет о стране, с которой даже нет дипломатических отношений. Но грузинам нужны российские туристы, которые приносят деньги, причем делают это весьма охотно. Что-что, а туристический кластер в Грузии – многим на зависть, монетизировать такие «национальные черты», как хлебосольность и гостеприимство, грузинам сам бог велел.
Но отмена виз – это то, что зависело от самой Грузии. А восстановление отношений в более широком смысле невозможно без движения навстречу. К которому, повторимся, поводов у России нет – и не предвидится.
Зурабишвили понимает и необходимость потепления на московском направлении, и гибельность для нее лично любых уступок по Абхазии и Южной Осетии. В целом грузины на некоторые уступки пойти, в общем-то, готовы (но тихо), поэтому сейчас мы стоим на пороге прорыва в торговых отношениях (об этом газета ВЗГЛЯД подробно писала здесь). Но это уже прерогатива правительства, а калбатони президенту нужно предложить что-то от себя, причем в рамках весьма скромных полномочий.
Объективно сильная сторона Зурабишвили – большой опыт работы с западными странами и множество полезных связей, в первую очередь во Франции. В то же время это единственный ее козырь. Поэтому, обжившись на новом месте работы, она предложила собственную формулу взаимодействия с Москвой.
«В нынешних условиях все контакты с Россией Грузия должна согласовывать с западными партнерами. Сегодняшний день не дает нам возможности говорить о том, что Грузия может начать какие-то отношения с Россией», – заявила она в начале января. А в выступлении перед парламентом всего лишь повторила уже звучавший тезис, несколько его переиначив.
Да, позиция «дружить с Россией через Европу» непродуктивна, местами – откровенно вредна, ее хочется назвать глупой. Но это не означает, что глупа сама Зурабишвили. Просто связи на Западе – это единственное ее личное преимущество, которым она может попытаться воспользоваться как политик.
То, что отношения с Россией у самой Европы сейчас оставляют желать лучшего, проблема, но не вина Зурабишвили. Просто ей, квалифицированному европейскому дипломату, так проще и понятнее.
Россия же по отношению к Грузии находится в таком положении, что может все эти инициативы, намеки, реплики и заклинания пропускать мимо ушей – вплоть до того момента, пока грузины не дозреют до согласия «поступиться принципами». Более того, должна пропускать мимо ушей, на каком бы языке эти формулы ни звучали. Как показывает практика, наши отношения с Грузией улучшаются тогда, когда мы забываем о ее существовании.