В мае 1894 года наследнику престола великому князю Николаю Александровичу было 26 лет, и он думал не о наследовании власти, а о скорой свадьбе. В апреле состоялась его помолвка с принцессой Гессенской Алисой. И хотя еще зимой император Александр Третий простудился и заболел воспалением легких, никто не предчувствовал приближения трагедии.
Осенью болезнь императора резко обострилась, и 20 октября (1 ноября по нынешнему стилю) он скончался во дворце в крымской Ливадии. На следующий день Николай обнародовал манифест о вступлении на престол, а еще через три недели обвенчался с Алисой, ставшей в православии Александрой Федоровной.
Началось правление 18-го царя из династии Романовых и, как выяснилось через 22 года, последнего. Вынужденное отречение 2 марта 1917-го привело страну к смуте, а империю к развалу. До сих пор не смолкают споры о том, кто виноват в этом – царь, элиты, революционеры, иностранные державы. Да и вообще, было ли крушение монархии исторически неизбежным благом или рукотворной трагедией?
Александр III умер в 49 лет, его сын был убит в 50 (их отец и дед Александр II погиб при покушении в 62 года). Царствование Александра III было самым коротким за вторую половину трехсотлетнего правления Романовых – всего 13 лет. Если бы не внезапное осложнение болезни (ставшее, впрочем, следствием железнодорожной катастрофы, случившей за шесть лет до этого и подорвавшей здоровье царя), он мог бы править еще долгие годы. К 1914 году ему было бы всего 69. И хотя никто из Романовых не доживал до такого возраста, ничего фантастического в долгой жизни царя не было бы.
Почти наверняка это спасло бы Россию от революции – Александр был твердым и волевым вождем, не только авторитарным, но и авторитетным. Означает ли это, что Николай II виноват в революции? Нет – максимум, что можно поставить ему в вину, так это отречение под давлением. Но об этом легко рассуждать, зная последствия. А тогда, в марте 17-го, император думал о том, что приносит себя в жертву ради победы в страшной войне. Снимает повод для смуты, чтобы все могли сосредоточиться на внешнем противнике, а не на поисках внутреннего врага. Но оказалось, что отобравшие у него власть люди способны только разрушать.
Конечно, на первый взгляд Николай Второй проигрывает на фоне своего отца, не только ростом и статью, но и характером. Он был куда мягче, им пытались манипулировать, на него давили, его шантажировали. Да, ему досталось более трудное время, но при этом он был умным, знающим правителем, самостоятельно принимавшим решения и очень хорошо чувствовавшим свою личную ответственность за Россию перед Богом и людьми. Он, как и его отец, был самодержцем, а его всячески толкали к тому, чтобы поделиться властью.
Николай был вовсе не против привлечения всех разумных и конструктивных людей к управлению государством на всех уровнях, хотя и без отказа от самодержавного принципа правления.
Что на местном, что на общенациональном уровне императорская власть была готова не просто к диалогу с обществом, но и к его участию.
Проблема была в том, что обществом себя называла и считала узкая прослойка в пару-тройку процентов населения. А для царя были важны интересы и проблемы основной массы населения, крестьянства. Критиковали представители более обеспеченных слоев населения, от журналистов до фабрикантов, бунтовали представители национальных меньшинств и городского пролетариата. А царь смотрел на подавляющую массу населения – на те 80-90% простых людей, живших в деревнях и малых городах.
Ориентироваться на интеллигенцию, купечество, партии было для него невозможно – каждый из них преследовал свои цели, исходил из своего, узкого понимания русского народа, России и ее интересов. И только император мог видеть все сразу, понимать и пытаться решать все проблемы – от внешних до внутренних.
При Николае II страна развивалась невероятно высокими темпами – за 20 лет численность населения выросла в полтора раза. Национальный доход также показывал динамику: он вырос чуть ли не в три раза,
а подушевые доходы увеличились вдвое (без учета инфляции, но она была невелика). Россия была одним из мировых экономических лидеров, при том, что у нее была масса внутренних проблем.
Да, наши проблемы были особенными, уже не актуальными для той же Европы – начался переход от традиционного, веками существовавшего сельского уклада к городскому. Урбанизация была, конечно, не такой быстрой, как при советской власти, но учитывая огромное социальное неравенство, и ее хватало для люмпенизации части только зарождавшегося рабочего класса.
Городские образованные слои уже не были связаны с дворянством, то есть государственной или военной службой. Да и дворянство отчасти утратило осознание своего служивого, а не почетного характера: за десятилетия, прошедшие после реформ Александра II в столицах образовался пусть и узкий, но влиятельный слой интеллигенции, зацикленной на критике власти и поиске путей немедленного переустройства всего и вся. Часть ее шла в революционеры и терроризировала власть, убивая городовых и министров.
Но еще опасней было поведение части дворянской и даже великокняжеской (то есть родственников императора) элиты. Все больше ее представителей выступало за реформы по европейскому образцу, то есть, по сути, за передачу власти всенародно (а на самом деле процентами 10 населения) избранному парламенту. Англофильство и франкофонство приобрели характер массовой внутриэлитной политической моды.
Крестьянство же не понимало, почему с него продолжают брать выкуп за землю, которая и так всегда считалась ими своей: неудачно проведенная в 60-е годы земельная реформа оставалась занозой в русском теле. Огромный рост населения привел к банальной нехватке земли для новых поколений, а начатое уже после революции 1905 года переселение на восток не сумело и не успело решить проблему.
Формально Николая погубили две войны – сначала японская, а потом и мировая.
Но на самом деле, не его, а Россию погубил эгоизм русской либеральной интеллигенции и западнически настроенной части правящего класса. Годами они глумились над царем и никчемной бюрократией: ничего не могут, ничего не умеют, не хотят уступать место прогрессу, слушать умных людей и управлять страной так, как сейчас принято во всем цивилизованном мире. Именно подобную кадетскую критику в основном и слышало городское население России. А уже к ней добавлялась идущая от социал-демократов и эсеров критика всего и вся с призывом избавиться от эксплуататоров и приступить к строительству «Царства Божия на земле», то есть социализма. После 1905 года, появления Государственной думы и ослабления цензуры подобная критика власти приобрела уже и открытый характер.
Да что там критика – просто огульное поношение. Столько грязи, сколько было вылито на Николая II еще при его жизни, не доставалось ни одному правителю России. Сплетни и мифы, а на самом деле совершенно сознательная демонизация и дискредитация – вот с чем столкнулся последний русский царь на протяжении большей части своего правления. Конечно, тут сочеталось все: и искренняя глупость и ненависть к власти как таковой, и сознательная дезинформация (в том числе и шедшая из-за границы).
Было немало и тех, кто целил в царя совершенно сознательно, потому что применительно к Николаю II формулу «целили в коммунизм – попали в Россию», описывающую вторую русскую катастрофу XX века, то есть распад СССР, можно смело переделать в «целили в царя – чтобы попасть в Россию». Ненависть к монархии, к православному русскому самодержавию носила у многих борцов с ним совершенно инфернальный характер, что лишь частично объясняется национальными или социальными особенностями. Империю погубил не «слабый царь Николай», который не был ни тряпкой, ни слабохарактерным человеком, ни слабым правителем. Ее погубила атмосфера ненависти к нему лично (а значит – и к реальной России, которую он не просто олицетворял), которую взрастила в себе часть тогдашнего «думающего» класса.
Лучшие люди достойны править страной, так они считали. И когда в марте 1917-го загнанный в угол в результате верхушечного заговора (с несомненным иностранным, но не немецким, а союзническим участием) царь ради успокоения страны и победы над Германией отрекся от престола (и, естественно, перестал быть верховным главнокомандующим), взяли всю полноту власти. Чтобы за несколько месяцев проявить свою бездарность и склочность, обвалить страну, которая, как оказалось, не может жить без царя в голове и во главе.
Конечно, если бы Николай знал, что дальше ждет Россию, он бы никогда не отрекся. Но он даже в страшных снах не мог себе представить степень безответственности людей, которые придут ему на смену. Он не питал никаких иллюзий в отношении думских оппозиционеров, но думал, что и романовская семья, и его брат Михаил, которому он передавал корону, и высшая бюрократия, и верхушка армии – все они сохранят управление страной и приведут ее к скорой победе. Потому что он бы так и сделал, окажись на месте принимающего престол, а не отрекающегося от него. Но случилось, что власть попала в руки думских болтунов и революционных демагогов. И уже осенью была подобрана буквально с земли большевиками.
Урок Николая II учит нас главному – нет ничего страшней, чем самомнение и жажда власти со стороны тех, кто провозглашает себя самыми умными и достойными. Именно это подтолкнуло их к предательству в марте 1917-го, к удару в спину царю во время войны. Предан ведь был не просто царь, а русский народ, за интересы которого они якобы боролись.
Спустя семь с лишним десятилетий ситуация с предательством русских интересов повторилась при развале СССР. Только там уже не было и верховного правителя, которого можно было предать. На месте отождествлявшего себя с Россией императора оказался запутавшийся в собственных манипуляциях и интригах Горбачев, собственноручно подготовивший почву для ликвидации единого государства.
Ценой страшных потерь и испытаний русский народ выучил эти уроки и больше не допустит предательства.