Каким может быть трансфер власти "по-хакасски"

«Первый Кандидат Кандидатович», «Второй Кандидат Кандидатович»... И так до Четвертого, с теми же именем-отчеством.

На календаре 9 сентября, на часах – половина десятого утра. Образец составления бюллетеня, размещенный в избирательном участке № 217 – аал (село) Катанов, Аскизский район Республики Хакасия, – не привлекает особого внимания. Равно как и портреты «Кандидатовичей» – пока еще действительно четверых: компанию нынешнему главе республики Виктору Зимину и Валентину Коновалову из республиканского отделения КПРФ составляют претенденты от Партии роста и эсеров.

Люди голосуют, особо не задерживаясь в кабинках. И довольно активно. Правда, в основном к урнам подходят пожилые.

– Молодежь еще отдыхает, спит, – объясняет Ирина Монгуш, председатель комиссии. – А многие на вахте. Учителя наши едут в Туруханский край. Медики – на Колыме.

– Салехард, Дудинка, Норильск, Камчатка, – дополняет кто-то из комиссии географию катановской трудовой миграции.

– Разные причины для отъезда на работу, – говорит Ирина. – У кого-то дети учатся, надо помогать. Школа у нас большая, хорошая, там 170 ребят – в каких селах найдете такое... А кто-то по специальности работу найти не может – ни здесь, ни вокруг.

Участок на 573 избирателя – Катанов и окрестности, включая станцию Камышта. Место для республики знаковое, поскольку в Катанове провел свои школьные годы Виктор Зимин: «Жаль, что утром не приехали, тут сразу двое одноклассников Виктора Михайловича проголосовали».

До новостей о том, что Валентин Коновалов 1987 г. р. по итогам первого тура обгоняет Зимина на 12 процентов, остается чуть больше суток.

Без ошибок и огрехов

– С одной лунки семилитровое ведро, – говорит Елена Барашкова, доставая ключи из безразмерной фуфайки. Елена Васильевна – только что «с картошки, собственной». В Таштыпском районе, как и повсюду по Хакасии, идет уборка – на приусадебных участках и в полях, где у жителей села Таштып и его окрестностей разместились наделы. Урожай хорош.

– Можете заходить, только я сейчас сигнализацию выключу, – приглашает Елена Васильевна, директор Таштыпского краеведческого музея.

Музей невелик, но симпатичен. Разумеется, история казачества: Таштыпу нынче – 250 лет, основан как станица и форпост. Конечно, детские рисунки: «Белка, белка, ты куда? У меня сейчас страда. Нужно мне набрать орехов без ошибок и огрехов». Но больше всего – копий картин: «Запорожцы пишут письмо...», «Неравный брак», «Иван Грозный и сын его Иван», «Боярыня Морозова»...

– А вот «Последний день Помпеи» только маленький остался, – сообщает депутат Таштыпского райсовета Александр Исаков. В данном случае – руководитель мастерской «Сибирские узоры», объединившей полтора десятка местных мастеров по дереву. Почти все представленные в таштыпском музее картины – не написаны, а вырезаны: четко, любовно, в объеме. За что, собственно, и попали в программу, курируемую Эрмитажем – называется «Прошлое на кончиках пальцев»: помощь слабовидящим, которые учатся понимать искусство в художественных школах Питера. Портрет Михаила Пиотровского – здесь же, в той же технике; второй, говорит Александр Вадимович, подарен самому директору Эрмитажа.

– Видел красоту? Поехали в пекарню, – приглашает Исаков.

Хлеб как форма самоуправления

Пекарня в Таштыпе года два назад привлекла внимание федеральных СМИ. Не только и не столько качеством хлеба – около двух тысяч «кирпичей» в день, закваска стоит более полутора суток, – сколько введенной Александром Исаковым практикой магазинов без продавца. Всего их – и здесь, и в других селах – пять. Один из них как раз при пекарне – пара десятков буханок белого под печатной «Инструкцией»: «Деньги – 23 рубля за булку – необходимо опустить в стеклянную кассу. Касса сдачи не дает. Ведется круглосуточная видеозапись. Продукция в долг отпускается только по личному разрешению». Далее – мобильный Александра Вадимовича. Как правило, разрешает.

 – Воровали всего пару раз, – отвечает Исаков на логичный вопрос. – После уговоров, отказа заплатить и подачи флешки в суд – тысяча рублей штрафа плюс позор – воровство прекратилось.

Свои магазины Александр Исаков считает «чем-то вроде самоуправления», которого – по его мнению – в республике не хватает. Высшей его формой таштыпский бизнесмен полагает сход. На земле – так уж точно:

– Выступает глава района. Вместо полутора часов – три минуты. Нарисовал кружочек: «В прошлом году у нас было шесть миллионов». Нарисовал стрелочки: «Деньги пошли столько-то – туда, столько-то – сюда, и еще столько вот здесь». Нарисовал второй кружочек: «В следующем году мы получим пять миллионов. Предлагается потратить на» – и опять стрелочки – «это, это и вот это». Все остальное время пусть люди обсуждают, а потом голосуют. И вот по утвержденному – спрашивают. Таким же сходом раз в квартал.

В силе схода Исаков убедился на собственном примере. Когда в магазине села Сиры на его хлеб – в магазине с продавцом – стали накручивать по девять рублей на буханку, пошли жалобы от жителей. Почти сорок процентов сверху – круто и для горожан, а для села тем паче.

– Собрали сход – вспоминает Исаков. – Двадцать пять человек. Вежливо, почти без мата все обсудили, написали резолюцию, вручили продавцу: от отпускной цены – не больше двух рублей сверху. Так и вышло.

Вышло не только там, где собрались и решили. Не дожидаясь сходов, цены на хлеб от Исакова снизили и в селе Верхние Сиры. И даже в Матуре – где магазинов побольше: четыре в селе, два около.

– А так власть не проводит ни одного схода. Вообще, – констатирует Александр Вадимович. – Я всему районному начальству, какое бы на должности ни приходило, говорю: «Собери людей, руку им на пульс положи, сам на задницу сядь и слушай – пусть люди беседуют». А если нет процесса сопереживания между властью и народом – толку не будет. Неведение пойдет, сомневаться люди будут, а сколько же он натырил, даже если по-честному все. И сжуют, в конце-то концов.

Реклама как зеркало реальности

У плотины Саяно-Шушенской ГЭС – десятки автомобилей: плотина всегда была всероссийской достопримечательностью, ею и остается. На набережной Енисея идет отсыпка. Щебень – натуральный мрамор. Здешний, с Саянских гор.

Кому расточительность, кому – наследие советских и последующих времен, когда для разработки карьеров мрамор просто взрывали. Отсюда – микротрещины. И, соответственно, некондиция по меркам серьезных международных покупателей. Щадящую разработку – расчищая почву, тщательно выпиливая прямоугольные глыбы, иногда прямо из горы – здесь внедрили не настолько давно и не настолько масштабно, чтобы втиснуться на уже существующие рынки.

Было бы заманчиво использовать мрамор и динамит для описания всей ситуации в Хакасии. Здесь, однако, все и всегда происходило гораздо тише и скромнее. Локальнее, одним словом – со всеми минусами и плюсами, из этого исходящими.

«Цены на мясо ниже там, где мяса много», – сообщает рекламный плакат километрах в двадцати от Абакана, если ехать в сторону Тывы. Постоянный свободный выпас в степях – вплоть до Долины Царей, где находятся древние курганы и просто старые могилы: круг из камней, чем круг шире – тем важнее был человек. Свиньи, козы, овцы и коровы пасутся и на бывших родовых кладбищах с такими же кругами: святотатством не считается, а перед сибирской зимой надо наесться вволю. Выпас такой – наиболее дешевый корм, отсюда и «много».

Реклама не врет: мяса тут навалом и по низким ценам. Как и пива, не уступающего ни чешским, ни германским образцам. До того, как перед вторым туром немногие абаканские гостиницы заполнили люди в костюмах, в холлах было не пройти от более привычных гостей Хакасии – людей в камуфляже. Не силовики: туризм, рыбалка, в сезон – отличная охота. Полноценная, хоть и своеобразная по регулированию отрасль республиканского хозяйства.

Реклама вообще не врет – когда просто смотришь, что, где и в каких количествах рекламируется. Огромные плакаты «Империя обоев» – прямая корреляция с многочисленными новостройками Абакана: центр – в «коробках» и кранах, и работы явно идут. «Кровля, шифер», «Кирпич», «Продам булыгу» – из той же серии: значит, строятся не только в региональной столице. Однако «Займы под залог» и тем более «Перезалог на льготных условиях» бросаются в глаза куда чаще. Как и разнообразные предложения обналичить материнский капитал – в количестве, характерном разве что для Дагестана до нынешней большой чистки.

Это значит, что денег у людей – в массе своей – нет. Стало быть, нет в нужном количестве и работы – не только в родовом селе Виктора Зимина.

Остается вопрос: насколько хорошо все это видели в федеральном центре? С одной стороны, можно проследить, сколько раз упоминалась Хакасия в федеральных СМИ за эти полторы недели – и хотя бы за полтора предшествовавших года. Результат, скорее всего, будет впечатляющим.

С другой же стороны – говорить о том, что Москва не обращала внимания на ситуацию (а таких заявлений в Абакане и окрестностях можно услышать много), по меньшей мере несправедливо. Обращала и обращает. И дело не только в деньгах на конкретные объекты, поверх обычных трансфертов. Кроме прочего – на школы, дома культуры, музейный комплекс (работает с прибылью: все хотят посмотреть на тысячелетние мегалиты) и перинатальный центр, сходу уменьшивший детскую смертность в два с половиной раза.

Есть и другое внимание федерального центра. В нынешних условиях – даже более полезное. Хоть и куда менее приятное.

Все бумаги на стол

«Инструмент очень тонкий, к регионам в полной мере не применялся», – говорил в январе нынешнего года Роман Артюхин, глава Федерального казначейства РФ. Речь шла о дальнейших методах работы центра с двумя субъектами – Костромской областью и Хакасией. Регионами, где долг существенно превысил годовые бюджеты.

«Временная финансовая администрация», «казначейское сопровождение», «перевод на полное кассовое обслуживание в уполномоченный федеральный орган»... Названий у тонкого инструмента много, а суть одна: внешнее управление. Это значит, что с нынешнего января каждая скрепка, которую в Хакасии собрались закупить на бюджетные деньги, визируется у федеральных казначеев. Реально: скрепки. Не говоря о чем-то более серьезном, вроде повышения зарплат бюджетникам. И по первому свистку из Москвы вся республиканская бухгалтерия – постатейно и с детализацией – ложится на стол ревизорам. Помимо прочего – на предмет поисков скрытой кредиторской задолженности и других маленьких хитростей дотационного счетоводства.

Жесткая финансовая диета результаты дала: к 1 сентября долг республики снизился до 22,75 млрд рублей – при 24,65 в начале года. И дополнительных удавок – в виде коммерческих кредитов, под коммерческие же проценты – в республиканских обязательствах не просматривается; уже хорошо. Так что здесь все, что можно сделать за девять месяцев – сделано было. И делаться будет, потому что внешнее управление хакасскими финансами не отменял никто. И вряд ли отменят в ближайшее время – при любом исходе выборов.

«Всерьез разговаривать надо»

– Ход интересный, – оценивает Александр Исаков. По телевизору – выступление Виктора Зимина. Предлагается политическая реформа – разделить две должности, которые Виктор Михайлович занимает последние без малого десять лет: главы республики и председателя регионального правительства. Себе Зимин планирует оставить представительство и лоббирование интересов Хакасии перед Москвой. А хозяйственные решения и внутреннюю политику – отдать республиканскому премьеру.

Кандидатура не названа, зато обозначен желаемый ориентир – молодой управленец, похожий на Антона Алиханова, главу Калининградской области. Который до того – совпадение – был руководителем именно что регионального правительства.

Готовится ли трансфер власти «по-хакасски»; собирается ли Виктор Зимин в случае успеха покинуть свой пост досрочно, разумеется, пока не знает никто.

В том числе и Александр Исаков. Хотя большой хакасской политике он отнюдь не чужд. Заседал три созыва подряд в верховном совете республики, прошлый созыв пропустил и решил вернуться в региональный парламент. На кампанию потратил 100 тысяч рублей – листовки и плакаты с лозунгом «Выбранная власть – временные слуги народа». Ни штаба, ни помощников – впрочем, как и всегда в случае с Исаковым-политиком.

Временным слугой в этот раз он не стал: пришел третьим. На результат не жалуется – говорит, что все правильно и что организацией процесса, в отличие от прежних времен, следует заниматься всерьез.

– И с людьми разговаривать всерьез, – подчеркивает Александр Исаков. – На всех уровнях, не только на сельском, районном. Тогда всем легче будет. И яснее.

P. S. Через полчаса после публикации данного текста стало известно, что врио главы Хакасии Виктор Зимин снял свою кандидатуру с выборов главы региона. Причиной названо состояние здоровья.