Участие различных мировых лидеров в заседаниях Петербургского международного экономического форума давно уже стало традицией – но в этот раз вместе с Путиным на сцене присутствовали сразу несколько знаковых персон. И если о приезде Эммануэля Макрона и премьер-министра Японии Синдзо Абэ было известно задолго до открытия форума, то участие заместителя председателя КНР Ван Цишаня было анонсировано всего неделю назад.
Похоже, сам Си Цзиньпин откомандировал свою «правую руку» для очередной демонстрации того значения, которое он уделяет «привилегированному стратегическому партнерству» двух стран. Как это уже было в начале прошлого месяца, когда министр обороны Китая в Москве специально сделал акцент на том, что своим первым зарубежным визитом хочет продемонстрировать американцам тесные связи вооруженных сил Китая и России. Появление Вана среди участников форума придало расстановке сил на сцене завершенный характер – Россия, Китай, Франция и Япония.
Еще и директор МВФ – как представитель глобальных структур.
Таким образом, Владимир Путин оказался вместе с представителем Евросоюза (Францией), ключевой страной западного блока в Азии (Японией) и стратегическим партнером нашей страны – Китаем. Учитывая, что дискуссию с участием лидеров по традиции модерировал американский журналист, получалось своеобразное заседание клуба «великих держав». Учитывая, что за последнюю неделю Россию посетили еще и премьер-министры Индии и Германии, смотр получался практически полным.
Не хватало только англосаксов. Но конфликт с Британией на фоне «дела Скрипалей» дошел до стадии открытой враждебности, а президент Трамп практически лишен свободы действий на российском направлении. Хотя именно его действия на других направлениях мировой повестки стали в последние дни самыми обсуждаемыми.
Разрыв сделки с Ираном, перенос посольства США в Иерусалим и отказ от саммита с лидером КНДР – за полтора месяца Трамп прошелся едва ли не по всему списку самых болезненных вопросов международной жизни. Вашингтон играет на обострение сразу по всему геополитическому полю – повышая ставки в надежде выбить уступки и улучшить свои позиции. Да, гегемон очень нуждается в формулировании более выгодных для себя условий мировой торговли, и в этом нет никакого парадокса. США остаются сверхдержавой в военном и финансовом плане, но самому американскому государству от этого перепадает не так уж и много. Более того – все последние десятилетия происходит деиндустриализация Америки и обветшание ее инфраструктуры. И чтобы улучшить внешнеторговый баланс и вернуть производство в США, Трамп готов пойти на все. То есть использовать имеющиеся у Америки военно-финансовые и геополитические преимущества для обострения международной ситуации с последующим выбиванием из всех ключевых партнеров и противников торговых уступок.
Игра опасная, но именно так патриот США Трамп хочет «снова сделать Америку великой». К тому же, если ничего не делать, перспективы США не станут более радужными: прежняя модель существования США как глобального гегемона все равно себя исчерпала, и ее закат и так происходил на наших глазах.
В этой ситуации предупреждение Путина на форуме не выглядит преувеличением.
«Выход одной из сторон контракта из правового поля, срыв договоренностей всегда означает существенные риски и издержки. Это аксиома деловой практики... В глобальном масштабе такое поведение государств – особенно центров силы – чревато самыми негативными, если не разрушительными, последствиями. Пренебрежение существующими нормами и утрата взаимного доверия могут наложиться на непредсказуемость, турбулентность колоссальных перемен. Такое стечение факторов способно привести к системному кризису, с которым мир еще не сталкивался».
Путин знает, о чем говорит. Отвечая на вопрос о санкциях, которыми США пугают участников иранской сделки, президент процитировал сам себя:
«Я всегда об этом говорил, считал это контрпродуктивным, вредным. И у нас здесь эксперты вспоминают, и на Западе тоже вспоминают мое выступление, допустим, в Мюнхене в 2007 году, когда я говорил о недопустимости придания экстерриториального характера правовым нормам одного государства, в данном случае – Соединенных Штатов. Тогда на меня многие рассердились и в Штатах, и в Европе. Но я как раз именно об этом и предупреждал, а вот теперь, пожалуйста, это расцветает. Будьте любезны, пожалуйста, кушать подано!»
Никакой радости от сбывшихся пророчеств Путин не испытывает. Просто он давно уже участвует в большой игре, и поэтому может наблюдать процессы в динамике:
«Вот это разрушает существующий миропорядок. Мы должны и с американскими нашими партнерами все-таки договориться о каких-то единых правилах поведения. Это чрезвычайно важно, потому что это как раз и есть то, что лежит в основе нашего сегодняшнего обсуждения – доверие. Либо оно есть, либо нет, и если его нет, то тогда ничего хорошего вообще не получится».
Отвечал Путину в основном Эммануэль Макрон – но его слова звучали хотя громко и пафосно, но легковесно. Политическая философия нового французского президента базируется на хлипком фундаменте. Атлантист, который хочет играть в нового Де Голля, не имея для этого ни качеств генерала, ни той Франции, которая способна хотя бы отчасти за себя постоять. Самым частым словом в речи Макрона было слово «суверенитет» – и было понятно, что он таким образом убеждает Путина, французов и весь мир в том, что у Франции он действительно есть, и он, Макрон, его еще и укрепит:
«Я хочу построить суверенный фундамент. Я хочу, чтобы все новые правила мира могли выполняться, для этого нужен сильный суверенитет... Нельзя друг другу доверять, если себе самому не веришь и не уважаешь. Если себя не уважаешь, то никто тебя уважать не будет. Необходимо бороться за соблюдение суверенитета. Я хочу, чтобы мы друг друга уважали, чтобы не было никаких вмешательств».
Путин внимательно слушал рассуждения Макрона о суверенитете и недопустимости американских санкций, но пару раз все-таки не удержался. Например, напомнил о тех штрафах, которые и раньше платили французские банки по решениям американских судов. И выдал главную фразу этого дня:
«Эммануэль сказал, что у Европы и США есть взаимные обязательства: Европа зависит от Соединенных Штатов в сфере безопасности. Но на этот счет не надо переживать – мы поможем. Мы обеспечим безопасность. И, во всяком случае, все, что от нас зависит, мы сделаем для того, чтобы не было никаких новых угроз».
Французский президент не пропустил эти слова. Он стал заверять, что абсолютно не боится, «ведь у Франции есть армия, которая самостоятельно может защищать страну»:
«Но у меня есть определенные обязательства относительно других европейских союзников, и я думаю, что такая архитектура европейской безопасности – это наша ответственность».
Это разговор даже не на разных языках, а на разных уровнях мышления. Путин ведь фактически предложил Европе освободиться от Америки, от атлантического поводка, если она действительно хочет вернуть себе реальный суверенитет. Не тот, о котором так много говорил в своей речи Макрон, а настоящий. Конечно, перед Путиным сидел не Шарль, и даже не Марин – но тем не менее Путин сказал то, что сказал, вовсе не потому, что хотел подколоть парижского гостя. Просто у него еще будет повод напомнить очередному президенту Франции – мы же вам предлагали.