Поездка Николя Саркози в Москву на предновогодний прием Российского фонда прямых инвестиций так бы и осталась частной и неизвестной широкой публике, если бы РИА «Новости» не опубликовало снятое на телефон видео с выступлением бывшего французского президента. Речь была совсем небольшой – Саркози, рядом с которым стоял глава РФПИ Кирилл Дмитриев и постоянный член Совбеза России Сергей Иванов, сказал нечто похожее на тост:
«России и Европе необходимо работать вместе, мы нужны друг другу. Я хочу сказать: ваша страна прошла экстраординарный путь за 25 последних лет. Вы живете здесь, вы – русские, и вы даже не предполагаете, насколько образ вашей страны изменился в мире. Россия вновь стала сверхдержавой, это ее место, это ее историческая роль, это ее предназначение. В конце я хочу сказать, что я всегда был другом Владимира Путина, потому что это тот человек, с которым можно разговаривать, даже несмотря на разногласия. Кирилл Дмитриев, я надеюсь, в следующем году вы меня тоже позовете».
Саркози уже шесть с лишним лет как перестал быть президентом Франции – два года назад он попытался снова выдвинуться в президенты от собственной партии республиканцев, но проиграл внутрипартийные выборы. В Россию он приезжал уже несколько раз и в качестве экс-президента – но в этом году установил личный рекорд: это уже его вторая поездка, первый раз он был летом на чемпионате мира по футболу.
В самой Франции против Саркози расследуется несколько дел по обвинению в коррупции и незаконном финансировании избирательной кампании. И хотя уголовное преследование и судебные разбирательства являются любимым способом французской политической борьбы, в случае с Саркози есть все основания для процесса. Весной этого года Саркози даже задержали в рамках расследования дела о взятках от Каддафи на его победную предвыборную кампанию 2007 года – получив десятки миллионов долларов, француз потом отплатил ливийцу организацией международной интервенции в Ливии, закончившейся распадом страны и убийством Каддафи.
При этом Саркози не уникален – французские, английские и прочие европейские руководители не раз оказывались замешаны в разной степени тяжести коррупционных скандалах. Вопрос только в том, доходили ли они до суда – очень часто все потихоньку заминалось. Поэтому моральная чистоплотность Саркози важна, но в данном случае не имеет принципиального значения.
Мог ли Саркози получить деньги за свой визит в Москву?
Конечно, мог. Правило оплачивать подобные поездки существует во всем мире, и мы здесь ничего нового не изобретаем: от США до Китая, от Европы до арабских стран бывшим президентам, премьерам и крупным политическим фигурам часто платят весьма внушительные гонорары за участие в различных мероприятиях. Впрочем, РФПИ мог ничего и не платить – у него могла быть и другая финансовая заинтересованность. Тесные связи Саркози с крупным французским бизнесом ни для кого ни секрет, и в данном случае он вполне мог выступать и в качестве лоббиста какого-нибудь нового франко-российского проекта.
При этом Саркози вовсе не относится к традиционным русофилам. Если уж брать бывших французских президентов, то гораздо больше о необходимости тесных отношений с Россией говорили Жак Ширак и Валери Жискар Д'Эстен. А при Саркози Франция вернулась в военную структуру НАТО – так что у него была репутация атлантиста. Впрочем, в последние годы он все больше говорит о необходимости для Франции и Европы выстроить новый баланс сил, выступал и за прекращение войны санкций между Россией и Западом. В опубликованном в конце прошлого месяца интервью французской газете «Пуэн» Саркози сказал:
«Мы делаем все, чтобы подтолкнуть Россию в объятья Китая, и я очень об этом сожалею. Санкции контрпродуктивны. Европа и Россия должны работать в доверительной обстановке. И самое страшное еще впереди, поскольку американский Конгресс намеревается задушить 140 миллионов россиян, лишив их банки доступа к международному финансированию. Осознаем ли мы последствия этого шага? В целом Европе нужно в экстренном порядке создать инструменты своей финансовой независимости, чтобы нейтрализовать последствия диктата долларового бога, как это было с Ираном. Наши предприятия вынуждены прогибаться под указания Дональда Трампа. Это неприемлемо. Что стало с нашей независимостью?
...Сейчас нужно представить себе новую наднациональную организацию, в которую бы вошли три стороны: Европа, Турция и Россия. Так мы сформировали бы политический диалог высокого уровня и начали бы обсуждение вопросов безопасности, терроризма и экономического сотрудничества.
Впоследствии в эту организацию могли бы войти другие страны, которые играют роль моста между европейским и российским пространством, как Украина и Грузия. В результате им не пришлось бы выбирать между Европой и Россией, что укрепило бы безопасность нашего континента».
Подобная позиция Саркози вовсе не предназначена для внешнего пользователя – он просто излагает французам свои представления о национальных и европейских интересах. Более того, во Франции абсолютное большинство политиков, от Марин Ле Пен и лидера левых Меланшона до бывшего премьера Фийона (выигравшего в 2016 году партийные праймериз у Саркози), выступают за прекращение конфронтации с Россией и выстраивание новой архитектуры европейской безопасности вместе с Россией. Так что по русскому вопросу Саркози принадлежит к абсолютному большинству французского политического класса. Тем более в ситуации, когда обостряющееся недоверие Европы к Трампу и растущие европейско-американские противоречия делают российскую карту еще более важной для Парижа.
И все равно в России слова Саркози вызвали у многих скептические комментарии. Он нам льстит, потому что получил денег или хочет денег, ничего от него не зависит, не надо вестись на западные комплименты и другое в таком духе. Конечно, не стоит поддаваться на лесть, но с чего мы взяли, что Саркози льстит, а не говорит то, что думает?
Нашей проблемой часто являются не отношения с Западом, а собственные комплексы и рефлексия. Очень важно быть самокритичным – и человеку, и народу в целом. Мы действительно переживали в последние десятилетия сложнейшие и трагические процессы, связанные с распадом страны и экономики, кризисом ценностей и общества, потерей наших позиций в мире. Постепенное восстановление идет куда медленнее, чем нам хотелось бы, и далеко не во всем на тех принципах, как многим хотелось бы – но оно идет. Отрицать это, конечно, тоже можно. Как это делают, например, те, кто в любой обострившейся проблеме видят «начало конца» и постоянно предсказывают «ужасный крах». Но одно дело, когда это касается внутреннего положения в стране – а когда речь идет о внешнем мире, нашем месте в нем и отношении к нам там?
Тут вроде бы можно прислушаться к иностранцам – но нет, опять начинаются стоны «не верю» и «этого не может быть». Это даже не самоуничижение, это неверие в собственные силы и нежелание знать реальное положение дел в окружающем нас мире.
А оно таково, что слова Саркози совершенно правдивы – мы вернулись на привычную и достойную России позицию. Да, нам еще много чего нужно исправить и построить у себя дома, да, нам нужно стать богаче и сильнее – но международное влияние и вес страны зависят в первую очередь не от ее экономического веса и справедливости внутреннего устройства, а от той воли и смыслов, которые она проецирует вовне. И у России в этом смысле есть более чем серьезная традиция отстаивания своих национальных интересов и распространения своего мирового влияния.
Оступаясь и падая, откатываясь и проигрывая, но мы всегда шли вперед и вверх. Сегодня в мире происходит серьезнейший слом всего миропорядка, трансформация всей системы баланса сил и интересов. И происходит при нашем активнейшем участии. Многие излишне зацикливаются на вопросе демонизации нас на Западе: вот, как же так, они же подрывают наши позиции в мире, портят нашу репутацию, мешают нашим планам. Ничего подобного – попытка изоляции и сдерживания России стратегически принесла нам куда больше пользы, чем вреда. Потому что мир давно уже не просто не ограничивается Западом – он все больше становится незападным, не говоря уже о том, что единый Запад прекращает свое существование буквально на наших глазах.
Репутация России как великой державы за последние четыре года восстановилась в мире настолько сильно, что многие у нас просто не хотят в это поверить. Репутация – это не военные возможности и экономическая мощь, по которой мы сильно уступаем и Европе, и США; это то, что от нас ожидают. Ожидают, исходя из многовекового исторического опыта русской партии на мировой шахматной доске и тех действий, которые мы предпринимаем на ней сейчас. Ожидают, видя, как мы выдержали удар и не уклонились от своего курса на построение нового миропорядка.
Поэтому вместо того, чтобы все время повторять актуальную и справедливую, хотя и исковерканную андроповскую цитату о том, что «мы не знаем общества, в котором живем», давайте хоть раз согласимся с тем, что мы не знаем, насколько выросло наше влияние на мировые дела. Не нужно бояться головокружения от успехов, но не нужно и комплексовать, «ой, сил не хватит, ой, надо потише себя вести» – нужно просто понимать, на какой уровень мы уже вышли и как высоки дальнейшие ожидания всего остального мира.