В среду пресс-служба уполномоченного при президенте по правам ребенка обнародовала предварительные выводы о причинах нападения на школу в Улан-Удэ. Специалисты выявили системные нарушения.
Как подчеркивается на сайте уполномоченного, обнаружены факты, когда для работы в школы и другие учреждения привлекались лица, находящиеся в конфликте с законом. Так, филиал ФСИН по Октябрьскому району неоднократно направлял в школу № 5 для исполнения наказания лиц, приговоренных к обязательным работам, в том числе за умышленное причинение легкого вреда здоровью с применением оружия, а также угрозу убийством или причинение тяжкого вреда здоровью.
На школьных предметах мебели специалисты обнаружили надписи, пропагандирующие криминальную субкультуру «АУЕ». Использовать школу как площадку для «обязательных работ» не запрещено и, похоже, считается заурядным делом в регионах, где много «исправительных учреждений», как в той же Бурятии.
О том, какие именно меры предлагаются для решения данной проблемы, в беседе с газетой ВЗГЛЯД рассказала уполномоченный при президенте по правам ребенка Анна Кузнецова.
ВЗГЛЯД: Анна Юрьевна, выясняется, к работе в школах привлекались ранее осужденные. Есть ли нужда в каких-либо изменениях в законодательстве, чтобы избежать этого?
Анна Кузнецова: На самом деле меры, регулирующие направление осужденных в общеобразовательные школы, а также иные учреждения детско-юношеского спорта, есть в Трудовом кодексе. Там прописано, что это недопустимо или допустимо только в случае, если правительственная комиссия по делам несовершеннолетних это одобряет.
В случаях, которым мы стали свидетелями в школе Улан-Удэ, к сожалению, этого нет. А это порождает два вектора действий: во-первых – четкое инструктирование уголовно-исполнительных инспекций на местах по действиям; и во-вторых – это внесение изменений в статью 25 УИК РФ «О порядке исполнения наказания в виде обязательных работ».
Мы сейчас связывались с заместителем руководителя ФСИН РФ, обсуждали эту тему и договорились вместе действовать по совершенствованию этой нормы и разъяснению ее в регионах. Потому что, к сожалению, кроме региона, где произошли эти печальные события, мы обнаружили подобные нарушения и в других регионах. Сейчас этот мониторинг не завершен, говорить об объеме этих нарушений пока рано. Но это настолько недопустимая ситуация, что она требует принятия срочных мер.
Родителям должно быть известно, не работает ли в качестве дворника в детском саду осужденный за преступления. Это должно быть принципиально недопустимо в любом случае.
ВЗГЛЯД: Вы предложили определить орган исполнительной власти, на который можно было бы возложить обязанность по продвижению положительной информационной продукции для детей. Параллельно с этим вы предложили определить орган, который вел бы мониторинг интернета на предмет наличия информации, запрещенной к распространению среди несовершеннолетних. Но ведь есть же для этого Роскомнадзор, есть Минобразования и Минкультуры.
А. К.: В данной инициативе точно не идет речь о создании какого-то нового органа исполнительной власти. Но речь идет о конкретизации и дополнении функционала.
Роскомнадзор занимается мониторингом средств массовой информации. Необходимо, чтобы была поставлена задача по принудительному мониторингу интернет-пространства в целом. Мы сейчас, увы, каждый раз, когда выявляются новые интернет-угрозы, оказываемся перед фактом. Когда-то это были суицидальные группы, потом появляется иной деструктивный контент. Сегодня справимся с этими вызовами, завтра появляется иные. Потому необходим не только мониторинг, но и прогнозирование новых вызовов, что позволит принять меры профилактического характера.
И, безусловно, вместо вот этих деструктивных явлений в соцсетях должны преобладать позитивно направленные группы. Их уже сегодня немало. Есть общественные организации, благотворительные фонды, добровольческие движения. В конце концов, президент объявил 2018-й годом волонтера и добровольца. Люди ищут возможность реализовать свои желания помочь кому-либо. Поэтому важно, чтобы любой человек, который захочет поучаствовать в добром деле, смог найти возможность для этого, в том числе с помощью интернета. Интересный и добрый контент важно продвигать и в интернете, и в реальной жизни.
Мы сейчас работаем над созданием рабочей группы при уполномоченном по поддержке детского контента. Эту идею мы обсудили с представителями Министерства культуры и в рабочую группу пригласим всех деятелей, кто в той или иной степени созидает детский контент: фильмы, мультфильмы, кукольные театры и так далее.
ВЗГЛЯД: Вы предложили за каждой школой закрепить по психологу. Скажите, есть ли у государства возможность обеспечить и профинансировать это?
А. К.: Варианты решения данного вопроса сегодня прорабатываются. Интересен опыт, например, в той же Бурятии, где есть региональный закон об общественном воспитателе. Что тоже в той или иной степени может компенсировать тот недостаток специалистов в работе.
Но на что я бы хотела обратить внимание. Если мы смотрим на этот регион, то по результатам опроса, который был проведен региональным институтом, меня там особенно поразила вот какая цифра: 47% детей в школах безразлично относятся к криминальной субкультуре. Это значит, что у половины детей не выработана позиция по данному вопросу. Они не знают, черное это или белое. И мне кажется, что это огромное поле для воспитательной работы.
ВЗГЛЯД: Вы предлагаете в каждой школе поставить профессиональную охрану. Не превратит ли это школы в территорию обысков, неприступную крепость, изолированную от внешнего мира?
А. К.: Я всячески предостерегаю от таких вот перегибов.
Безусловно, из школы нельзя делать бункер и нельзя допускать каких-либо перегибов с охраной.
Меры должны быть разумны, соразмерны и соответствовать интересам ребенка. Во-первых, должны быть восстановлены заборы, во-вторых – тревожная кнопка.