Решение России ввести с 1 января ограничения для США по Договору по открытому небу – ответ на аналогичные действия Вашингтона. Об этом в среду заявил директор департамента Северной Америки МИД Георгий Борисенко.
Сокращение числа аэродромов, которые могут использовать Соединенные Штаты по договору об открытом небе, стало «зеркальным отражением» решения Вашингтона – также с 1 января закрыть для наших наблюдателей воздушное пространство США над Аляской и Гавайскими островами.
Напомним, что Договор по открытому небу (ДОН) был подписан в 1992 году представителями 23 государств – членов ОБСЕ. Участники договора могут совершать облеты территорий друг друга для контроля военной деятельности. Россия ратифицировала договор в 2001 году.
Согласно этому документу, аэродром открытого неба выделяется таким образом, чтобы ни одна точка на его территории не была удалена от одного или более таких аэродромов более чем на 35 процентов максимальной дальности или дальностей полета, установленных для этого государства-участника.
По договору, для России аэродромами открытого неба являются четыре объекта: подмосковный аэродром в Кубинке, аэродромы в Улан-Удэ, Магадане и Воркуте. Максимальная дальность полета с Кубинки и аэродрома в Улан-Удэ – 5 тыс. км, с аэродромов в Магадане и Воркуте – 6,5 тыс. км.
Для Соединенных Штатов также предусмотрены четыре «открытых» аэродрома: Вашингтон Даллес (в 42 км к западу от американской столицы, дальность полета с аэродрома – 4,9 тыс. км), авиабаза Элмендорф (Аляска, дальность 3 тыс. км), аэродромы Линкольн (штат Небраска, 4,8 тыс. км) и Тревис (штат Калифорния, дальность полета – 4 тыс. км).
Что следовало бы симметрично закрыть
«Вероятнее всего, будут исключены из рассмотрения те аэродромы, которые могут быть использованы для разведки базирования нашей боевой авиации. Чтобы исключить возможность вероятному противнику вскрывать инфраструктуру базирования наших ВКС», – заявил газете ВЗГЛЯД первый вице-президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук, капитан I ранга запаса Константин Сивков.
Сивков предположил два возможных варианта. Согласно первому, могут исключить Кубинку, а также Улан-Удэ, потому что наибольшую угрозу будет представлять сегодня именно центральноазиатское направление.
«Раз они закрывают Аляску и Гавайи, наши, скорее всего, закроют Магадан и Улан-Удэ. Я думаю, что это будет симметричной мерой».
Напомним, что за прошедшие полгода Москва и Вашингтон успели обменяться целой серией предупреждений о симметричных мерах.
Пролет над Белым домом и «сублимит» над Калининградом
За полтора десятка лет, прошедших с ратификации ДОН Россией, договор в целом работал без сбоев. Было проведено 165 полетов, в которых участвовали либо США, либо Россия. В августе стандартная мониторинговая миссия России в США в рамках договора превратилась в сенсацию, о которой подробно писала газета ВЗГЛЯД. Впервые в истории самолет ВКС пропустил под своим брюхом Белый дом, Капитолий и Пентагон.
Также сообщалось, что российский Ту-154 пролетал над городом Бедминстер в штате Нью-Джерси, где отдыхает президент США Дональд Трамп, над его гольф-клубом в Вирджинии, резиденцией Кэмп-Дэвид, над секретным правительственным бункером Маунт-Уэзер под Вашингтоном, а также над штаб-квартирой ЦРУ и авиабазой Эндрюс. Как поясняли эксперты, во всех этих случаях Россия не нарушила ДОН. В американских соцсетях появление «русского самолета над Белым домом» вызвало бурную реакцию, но небо над Вашингтоном полностью открыто, в отличие от неба над Москвой.
Но уже в сентябре появились сообщения о том, что Вашингтон может ввести ряд ограничений для полетов военной авиации России в рамках ДОН. Издание The Wall Street Journal писало: с точки зрения американской стороны, Договор по открытому небу предполагает дальность разведывательного полета до 5,5 тыс. километров, в то время как «Россия ввела «сублимит» в 500 км над Калининградом». Источники WSJ утверждали: именно в ответ на «запрет Кремля на пролет над Калининградом» Соединенные Штаты могут ограничить полеты российских военных самолетов над Аляской и Гавайскими островами.
В свою очередь Москва в ответ на такое ограничение и решила сократить число «открытых аэродромов».
Почему «закрыли» Аляску и Гавайи
Стороны исходили из различной логики, отмечают эксперты. С «сублимитом» по Калининградской области ситуация очевидна – в силу малых размеров региона: максимальная протяженность области с запада на восток – 205 км, с севера на юг – 108 км. «Если следовать букве договора, разведывательный полет возможен на дальность 5,5 тыс. км. Они (американцы) там часами будут кружить. Поэтому и ввели ограничения, обусловленные физико-географическими условиями российского эксклава», – разъяснил РИА «Новости» главный редактор журнала «Арсенал Отечества» полковник Виктор Мураховский.
В случае с Аляской, которую якобы «в ответ» закрыли американцы, действуют иные резоны. Географических лимитов на полет здесь нет, зато есть политический расчет. По оценке военных экспертов, Аляска в силу ее географического расположения – потенциальный плацдарм для оперативно-тактического «ответа» России. В частности, на Аляске расположены четыре базы ВВС, три военно-морских базы, позиционные районы пусковых шахт ракет Minuteman III, а также база Форт-Грили (где с ноября были размещены 44 ракеты-перехватчика GBI, входящие в систему ПРО США).
На Гавайях же, помимо известной базы флота и ВВС в Перл-Харборе, находится Тихоокеанский ракетный полигон (Pacific Missile Range Facility).
Очевидно, что Россия заинтересована в облетах такой территории в рамках ДОН – в чем нам показательно отказали.
По мнению военного эксперта Константина Сивкова, нельзя упускать из виду и северокорейский фактор. «Сегодня высок риск возникновения полномасштабного военного конфликта именно в зоне Тихого океана. Первичным детонатором этого конфликта может стать северокорейская проблема. Поэтому, я думаю, и закрывают американцы свои аэродромы на Аляске и на Гавайях, по которым могут быть удары нанесены корейскими ракетами», – рассказал Сивков. «А поскольку сама Северная Корея не располагает мощными системами космической и авиационной разведки то американцы, видимо, опасаются: данные, которые будут получены нашей разведкой в ходе реализации Договора по открытому небу, могут быть переданы Северной Корее. Вот они, видимо, это и закрывают», – добавил он.
Все, что нужно, видим со спутников
Как бы то ни было, наблюдение за Аляской и Гавайями посредством «полетов открытого неба» не столь уж важно для нас, заметил в комментарии газете ВЗГЛЯД экс-командующий 4-й воздушной армией ВВС и ПВО, генерал-лейтенант Валерий Горбенко. «Мы все, что нам необходимо, там видим – за интересующими объектами мы наблюдаем со спутников», – подчеркнул собеседник.
Добавим, что в мае командование Космическими войсками России, входящими в ВКС, сообщило: «сверху» было зафиксировано более десятка пусков баллистических ракет, как российских, так и, что более важно, зарубежных. Тогда же, весной, ВКС провели учения по управлению спутниковой группировкой при предупреждении о ракетном нападении условного противника.
«Равным образом наблюдают и США», – констатирует Валерий Горбенко. Что касается ДОН, то, по оценке экспертов, это соглашение (хотя и позволяет несколько расширить возможности для наблюдения) имеет по большей части политическое значение. «Договор открытого неба – это скорее акт доброй воли: прилетайте, смотрите, – отмечает Валерий Горбенко. – В момент заключения договора демонстрировался прорыв в отношениях между военными двух стран. Сейчас идет другая игра».
«У нас же теперь вообще все по принципу взаимности идет, за редким исключением. Все больше и больше затрагивается вот таких знаковых документов времен окончания «разрядки». Видите, и до открытого неба дошло», – заметил в комментарии газете ВЗГЛЯД эксперт Центра анализа стратегий и технологий Андрей Фролов.
Собеседник прогнозирует: с учетом того, что нынешняя администрация США взяла курс фактически на выход из многих договоренностей, знаковых для окончания холодной войны, они же могут полностью отказаться от сотрудничества с Москвой по ДОН. «Правда, в открытом небе не только США, но и их союзники в Европе, чьими ресурсами могут пользоваться американцы, – добавил Фролов. – А у нас такой возможности нет. Пожалуй, может, белорусы помогут, но у них даже самолетов нет для этого».