Общая концепция увеличения военного бюджета США на 547,3 миллиарда долларов в 2017 фискальном году (на 13 миллиардов больше, чем в 2016-м) была утверждена еще в начале 2015-го. Тогда же прошла серия встреч представителей Пентагона с европейскими членами НАТО, в ходе которых американцы очень настойчиво убеждали европейские страны резко увеличить свою военную нагрузку, «взять на себя часть ответственности за безопасность Европы». Угрожали уже только Россией, позабыв об «иранских ракетах» и прочей мифической нечисти.
Пентагон вплоть до прошлого года был уверен, что никогда больше не столкнется с массированным сухопутным боем
Сейчас требования внепланового увеличения бюджета исходят из недр самого Пентагона, причем органы, традиционно сопротивляющиеся перерасходам (как и озвучивший эти сведения через Bloomberg главный ревизор оборонного ведомства Майкл Маккорд), в этот раз выступили за дополнительные ассигнования. Это особенно удивительно, если помнить, что бюджет Пентагона формируется по пятилетнему плану, как в старом добром СССР, и теперь, после всех щедрот последних полутора лет, уже превысил установленный лимит «пятилетки» на 35 миллиардов.
Обычно просьбы об увеличении бюджета всех родов войск США сразу носят откровенно лоббистский характер. Порой они вообще между собой не связаны, а иногда даже противоречат друг другу. Особенно этим отличается флот, который привык считать себя несколько «более равным» в ряду других. Но тот же флот входит в число наиболее бездарно расходующих средства родов войск, особенно в сфере НИОКР. Несколько амбициозных и очень дорогостоящих проектов «кораблей будущего» были попросту закрыты из-за неэффективности.
Маккорд специально оговорился, что будут учтены все заявки, правда, дополнительно упомянул расходы на кибербезопасность, которую также связал с «российской угрозой в киберпространстве». Но эта статья расходов – его, Маккорда, личная беда. После взлома базы данных управления кадров федерального правительства США (ОРМ), когда были похищены записи о федеральных чиновниках, в частности, о степени их доступа к секретной информации аж с 1982 года по наши дни (более 21,5 миллиона человек), старший ревизор Пентагона не смог возложить ответственность за это происшествие на компании, осуществлявшие защиту данных. А потому был вынужден нанять новых подрядчиков и по программе Reprоgramming Action запросил 135 миллионов долларов для «предоставления страховых сервисов» жертвам кибератаки.
Это не «живые» деньги. Просто все «пострадавшие» получат по почте конверт с персональным ПИН-кодом от новой программы, которая будет мониторить их личные данные, предоставленные в рамках госзаказа. Прежде было внепланово потрачено еще 20 миллионов на примерно такую же операцию для четырех миллионов госслужащих, пострадавших от другого, неназванного «инцидента».
Таким образом, ссылка на «русскую опасность в киберпространстве» для Маккорда – персональная финансовая война (взлом ОРМ, кстати, тогда объявили китайскими происками). В нынешнем внеплановом увеличении бюджета Пентагона наиболее интересно другое: как именно американская армия моделирует свой ответ на «российскую активность».#{smallinfographicleft=751153}
Программа «удовлетворения неотложных потребностей» – так называется общий план по «ответу России» – стоит 162 миллиона долларов. По крайней мере, именно столько просил Пентагон. Но это не новые ассигнования. Значительная часть из них – это «перенаправленные» из отраслей и направлений (в том числе географических) средства. То есть где-то немного убавится. Например, сократится военная помощь Колумбии в борьбе с наркомафией, хотя «кокаиновая агрессия» давно признана «прямой и явной угрозой» национальной безопасности. Вероятно, урежут и военную помощь Израилю – ситуация назревала, нужен был только повод.
Другое дело, что Пентагон понимает технические аспекты противодействия Москве и российской армии довольно трогательно. Показательна история с почти 10 миллионами долларов, которые будут срочно потрачены на установку 30-миллиметровых пушек на бронемашины «Страйкер». Для понимания: эти самые «Страйкеры» поступают на вооружение так называемых легких бригад, но единственное крупное подразделение американских сухопутных войск, полностью этими БТРами укомплектованное, это 2-я кавалерийская бригада, расквартированная в Германии. Та самая, что составляла основу «драгунского рейда» по странам Восточной Европы весной этого года с целью демонстрации военной поддержки со стороны США прибалтам и полякам, которые тогда ожидали российской агрессии со дня на день, но так и не дождались.
#{weapon}До «Страйкеров» 2-я кавбригада была укомплектована «легкобронированными» «Хамви», горевшими в Ираке, как свечки, которые сейчас списали и передали Украине. Считается, что «Страйкеры» лучше с точки зрения бронирования – это вполне себе полноценный БТР, в отличие от «Хамви», напоминающего консервную банку. Но, по старой американской традиции, такого рода бронемашины вооружены только пулеметами калибра 12,7 мм, а то и 7,62. То есть на поле боя его можно использовать исключительно как бронированный грузовик для подвоза подкрепления. Вступать же в бои наподобие тех, что идут в Новороссии, он не может. Его просто сметут.
Американская армия в последний раз вступала в сухопутные сражения с массированным применением танков и тяжелой артиллерии в Корее в 50-х годах (ссылка на иракские кампании не работает, так как там крупные и сильно устаревшие иракские бронетанковые соединения просто уничтожали с воздуха). В структуре вооружения сухопутных войск (да и морпехоты тоже) практически отсутствует боеспособная в открытом бою с равным противником бронетехника. Эффективность «Абрамсов» и «Брэдли» уже давно под сомнением, а промышленность в этом направлении и вовсе перестала развиваться после распада СССР. Пентагон вплоть до прошлого года был уверен, что никогда больше не столкнется с массированным сухопутным боем. И вот теперь в авральном порядке приходится ставить на «Страйкеры» 30-миллиметровые пушки, что, в общем-то, как мертвому припарки.
В этом контексте интересен еще и вопрос, чему такому могут обучить американские инструкторы по принципу «делай, как я», например, украинцев на Яворовском полигоне. Вернувшиеся живыми с фронта в Новороссии украинские военнослужащие знают о современной войне высокой интенсивности заметно больше, чем их инструкторы из той же самой 2-й кавбригады.
Можно предположить, что практически все «ответы» Пентагона на «российскую напористость» в области сухопутных войск и морской пехоты примерно такого же рода. США приходится в срочном порядке латать дыры, образовавшиеся за два с половиной десятилетия почивания на лаврах в качестве победителя в холодной войне. Не исключено, что и в области ВВС началось хаотичное формирование новых принципов взаимодействия, поскольку почти утрачена система фронтовых бомбардировочных группировок, появились серьезные проблемы и с преодолением современного ПВО, а на флоте наоборот – с противовоздушной защитой. Каждая из этих проблем только в отдельности может считаться мелочью. А потому масштабные вливания в военный бюджет США объективны.
Но вот качественное расходование этих средств – большой вопрос. История со спешным перевооружением «Страйкера» – прекрасный тому пример. Здесь нет даже следа лоббистских действий каких-либо ветвей военно-промышленного комплекса. Просто так устроено громоздкое американское военное мышление, которое привыкло сперва сильно пугаться, впадать в панику и лишь по прошествии длительного времени находить нужную форму ответа. Сама структура Объединенного комитета начальников штабов предусматривает историческую независимость родов войск в куда большей степени, чем нужно для практики. Все зависит от личности начальника ОКНШ и министра обороны, а последний – фигура политическая, часто в военных деталях не сведущая. В короткие временные сроки эта система начинает буксовать и изобретать что-то на коленке, поскольку «задача и сроки определены». Так и рождаются гениальные идеи поставить на старые БТР мелкокалиберную пушку вместо еще более мелкокалиберного пулемета.
Верным путем идете, дорогие американские товарищи.