Не прошло и двух суток с момента начала операции в Сирии, а РФ уже столкнулась с массированной пропагандистской атакой со стороны как мировой прессы, так и огромного количества анонимов, многие из которых, судя по всему, имеют украинское гражданство. Набор штампов, которые уже использованы и будут использоваться в дальнейшем, не богат, но стабилен. Основной упор сделан на эффект от шокового видеоряда. И если СМИ, подконтрольные саудитам и катарцам, просто гонят в эфир откровенную ложь, в которой преобладают окровавленные дети на руках у отцов (именно у отцов; женщины в кадр не попадают по религиозным соображениям постановочной оперы), то более «интеллектуальные» вбросы работают на несколько другом уровне.
Министр обороны Сергей Шойгу недаром уделяет так много внимания переводу информационного обеспечения армии на современный уровень
Широкое обсуждение получили, в частности, «промахи», приписываемые российской авиации, а также тщательное «изучение» спутниковых карт, благо теперь уже все знакомы с «Гуглом». Эта вакханалия бесконечна и неостановима. Другое дело, что в России количество людей, являющихся целевой аудиторией таких вбросов, ограничивается небольшой прослойкой в Москве и Питере. Они всерьез воспринимают мнение военных экспертов, ни разу не державших в руках оружие, и это не та аудитория, на переубеждение которой стоит работать. Политизация этой части социума привела к настолько шаблонному мышлению, что его никакими доводами не разбить.
Гораздо хуже, что существенная часть пропаганды вышла на международный уровень. Многие высказывания американских и арабских спикеров дают основания полагать, что искажение фактов станет основной их политической позиции. Мол, если нечего сказать по существу, давайте изобретем нарушения со стороны России, чтобы было хоть что-то.
В таких обстоятельствах есть несколько моделей поведения. Игнорирование – не самое правильное, хотя и первое, что приходит на ум. Яростный ответ – тоже не самый разумный вариант, хотя и может показаться адекватным.
#{smallinfographicleft=769722}Министерство обороны, к сожалению, пока не научилось реагировать на подобные атаки на должном уровне. Да, наш МИД прекрасно справляется со своей задачей, но МО не должно во всем полагаться на МИД. Формально мероприятия по активной пропаганде начались еще во время второй чеченской кампании, правда, на кустарном уровне. По крайней мере, именно на таком уровне велась работа с журналистами, а самостоятельно ни МО, ни Генштаб вести контрпропаганду не могли. Журналистов воспринимали чуть ли не как принципиальных врагов, несмотря на довольно позитивные представления о них у, как ни странно, именно старого поколения генералов. Автор этих строк присутствовал на закрытом заседании в МО во времена начала второй чеченской, когда главными противниками сотрудничества с прессой оказались майоры и подполковники ГРУ, представившие длинный и глуповатый доклад со множеством «умных слов». Этот текст откровенно рассмешил председательствовавшего на совещании генерала Ивашова (тогда – начальника управления военно-технического сотрудничества Генштаба), а также представителей всех ветвей разведки.
Конечно, сейчас ситуация сильно изменилась, но времени потеряно много, а достаточного опыта нет до сих пор. На штурмовиках сейчас стоят видеофиксаторы, и в пропагандистских целях вполне можно было выставлять именно эти записи, а не записи с беспилотников, которые по определению находятся под углом от цели и дают неточную картинку. Особенно сильно эта «неточность» царапает чисто обывательский взгляд. Сейчас существует много способов для самореализации в интернете, где всегда найдется толпа несовершеннолетних специалистов по применению высокоточного оружия. Когда весь этот шум выбрасывается в Сеть, немногие задаются вопросом, а кто, собственно говоря, все эти люди, так уверенно разбирающие все детали на официальных видео с целью их «разоблачения»? А ведь «разоблачение» – лишь один из способов такой самореализации.
Управление пресс-службы и информации Министерства обороны РФ до сих несет в себе множество последствий родовой травмы. Творчество ликвидируется выслугой лет, жизненный опыт не состоит из реальной работы, а «люди в погонах» по определению считаются умнее и важнее тех, кто реально умеет складывать слова в предложения. Да, этим страдают все пресс-службы всех министерств обороны крупных стран. Но западный опыт все-таки должен нас интересовать, а видеорегистратор должен стоять на штурмовике, как у американцев в 1991 году в Ираке, когда все увидели войну в прямом эфире. Понимание того, что размытое изображение даст поводы для спекуляций, увы, выше разума УПСИ МО, где мерой противодействия многочисленным фейкам всерьез считают выпуск бестолковых пресс-релизов.
То же УПСИ было обязано оценить информационные угрозы, но что мы видим сейчас? Люди устроили в Латакии пресс-центр, очень напоминающий то, что творилось 15 лет назад в Моздоке, и считают информационной войной ежедневную вечернюю «пятиминутку» перед представителями телеканалов. Они готовы обвинять всех иных в том, что они «войны не нюхали», а в итоге опровергать потенциально опасные фейки просто некому. Кстати, базовый комплект оных можно просчитать уже сейчас.
Сперва посыпятся (уже посыпались) обвинения в «обстрелах жилых кварталов» и, соответственно, в «гибели мирных жителей от русских самолетов». Тут же последует (уже последовала) волна постановочных или архивных видео, на которых несчастные арабы таскают на руках детей, и интернет-вбросы в виде выступлений неких русскоязычных жителей Сирии, выступающих против Башара Асада. Это – основа, все прочие варианты информационной войны будут уже производными от этого стандарта.
Более интеллектуальный вариант – «выяснения неправильных целей». Здесь речь будет идти уже не о потерях среди мирного населения, а о том, что Россия на линии фронта придерживается своих личных целей (каких?), а не заявленной борьбы с ИГИЛ*. Это будет звучать достаточно правдоподобно, поскольку кое-какие планы действительно есть: для того, чтобы обеспечить контрнаступление против ИГИЛ, необходимо сформировать четкий тыл фронта правительственных войск, который в современной «чересполосице» становится критически важным. Нужно обеспечить дороги и снабжение между ключевыми городами, нужно заставить работать государственные структуры. И да – это не всегда удары именно по ИГИЛ, иногда еще и по «Аль-Каиде*». Так бывает, и это тоже инструмент пропагандистской борьбы.
Иногда опровергать фейки простым опровержением – хуже, чем их игнорировать. Вооруженные силы РФ в состоянии предоставить своей операции достойное информационное обеспечение, если избавятся от «погонного» восприятия действительности и старой зависимости от людей, которые в пропаганде ни черта не понимают. Солдафонское восприятие информационного поля должно быть уничтожено, и министр обороны Сергей Шойгу недаром уделяет так много внимания переводу информационного обеспечения армии на современный уровень.
Ведь это не только видеорегистраторы на штурмовиках. Сексапильности ведущей в утренних воскресных программах типа старой «Служу Советского Союзу» тоже недостаточно. Грудь-то у многих есть, и многим в армии, понятное дело, интересна. А вот с мозгами совсем другая история. Тут мы до сих пор местами идем не в ногу со временем, вот и не надо удивляться тому, что семнадцатилетний прохиндей с планшетником вдруг оказывается убедительнее заслуженного генерала.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ