Одним из самых цитируемых предложений, высказанных в четверг в ежегодном послании президента Федеральному собранию, стала идея общественного телевидения. «Я предлагаю в ближайшее время решить вопрос о создании общественного телевидения», – заявил Дмитрий Медведев, подчеркнув, что «ни один из владельцев этого нового СМИ не должен иметь определяющего влияния на принятие любых решений – ни государство, ни частный владелец».
#{interviewpolit}В России разговоры об общественном телевидении ведутся с начала 90-х, и нынешний «Первый канал», возглавляемый Константином Эрнстом, так и назывался – «Общественное российское телевидение», однако бесплатность федеральных телеканалов делала их зависимыми или от крупных бизнес-структур, враждующих с государством, или от самого государства.
Мировой опыт в данном случае обозначает две формы собственности национального телевидения (коммерческое телевидение, разумеется, не является предметом рассмотрения вообще). В Норвегии, Швеции, Финляндии, Дании существуют государственные телерадиокомпании, а в большинстве стран (США, ФРГ, Австрия, Франция) – общественно-правовые телерадиокомпании, получающие финансовую поддержку от государства.
По мнению вице-президента Гильдии издателей периодической печати Василия Гатова, в России можно создать аналог общественно-правовой телекомпании, но сделать это будет достаточно сложно.
ВЗГЛЯД: Василий Викторович, возможно ли в нынешних информационных условиях создать общественное телевидение?
Василий Гатов: Возможно. Но – это если совсем коротко – поздно, эффект будет слабым.
ВЗГЛЯД: Это связано с Сетью?
В. Г.: Общественное телевидение – это не конкретный телеканал или другой вид медиа. Это принцип информирования общества. Условно говоря, возникновение общественных сверхмассовых СМИ (радио и телевидения) – это результат эволюции медиа как бизнеса, с одной стороны, и медиа как социального института – с другой.
ВЗГЛЯД: Но Дмитрий Медведев говорил в послании о том, что новое телевидение нужно «создавать на базе телеканала», т. е. это что же будет? НТВ с блогерами?
Важно формулирование принципов организации общественного медиа (в котором равно представлены все интересы, которые имеют легитимное право на представительство), а уж конкретная форма реализации – вторична. Просто наибольшее возбуждение вызывает госконтроль за федеральными каналами – ну давайте скажем, что мы сделаем «общественным» какой-то из федеральных каналов.
ВЗГЛЯД: И почему бы не сделать?
В. Г.: Основное препятствие здесь – это способ создания правил, принятый в России. Типичная практика: рабочая группа создает некий проект, который учитывает интересы ключевых акторов.
ВЗГЛЯД: А если сделать рабочую группу из широкой общественности? Особенно той, что митингует. Там же есть люди, к телевидению очень близкие. Тот же Леонид Парфенов...
В. Г.: Возможно. В Чехии, кстати, именно так и было. Была комиссия, в которой равно были представлены и политические партии, общественные движения, участвующие в выборах (не только парламентских), и около 1/3 составляло профессиональное сообщество журналистов (не только телевизионных). Но существует важный момент. Телевидение в Чехии получилось, но после люстраций, не надо об этом забывать. На телевидение они распространяются до сих пор, кажется, навсегда – люди, являвшиеся членами Компартии, кадровыми работниками безопасности, стукачами и т. д., не могут работать на общественном ТВ.
ВЗГЛЯД: Но тут парадокс же. В России миллионы очень хорошо относятся к СССР, не может же общественное телевидение игнорировать столь массовую часть общества.
В. Г.: Да, в целом, если бы процесс был запущен в 1992 году, мы имели бы шансы. Есть, впрочем, варианты: для достижения ровно такого же эффекта можно просто сделать руководителя ВГТРК подотчетным хотя бы Думе. Тем более что для этого есть все законные основания: фактически телеканал – никакой не ФГУП, а национальный информационный институт. Кандидат на пост должен встретиться по очереди со всеми фракциями ГД, представить им свою программу управления общественным ТВ.
ВЗГЛЯД: И это как-то сможет вернуть доверие к телевидению?
В. Г.: Понимаете, проблема доверия тут не первостепенна. Доверие – это такая характеристика из прошлого, из эпохи количественных пузомерок. Ключевая роль общественных медиа сегодня состоит в другом, и это хорошо видно в дискуссиях вокруг BBC, ARD/ZDF и других западных общественных телеканалов. Они изначально создавались как место легитимации определенного политического спектра, то есть представленное на общественном телевидении существует как политическая сила в обществе, пусть даже и малая. Именно поэтому тот же ВВС – и шотландский, и уэльский, и североирландский. Фактически это «место для дискуссий», но более широкое, чем парламент.
Общественное телевидение является инструментом национальной и культурной политики, обеспечивающей представленность и многообразие. Не может тренд определяться единолично Эрнстом или Добродеевым, или даже каким-то «советом».
ВЗГЛЯД: Т. е., условно говоря, есть «канал республиканцев» и «канал демократов»?
В. Г.: Можно и так. Идеальным решением был бы выход государства из капитала и управления и акционирование с ограничением количества акций в одних руках.