Виски делу не помеха
Московский таксист, который вез меня всего три месяца назад в аэропорт, когда я собиралась эмигрировать в Грецию, был сильно удивлен столь неожиданным выбором страны для переезда.
Знаешь, что?! Они все скорее сами уберутся из своего чертового Евросоюза, чем исключат оттуда Грецию!
Я отшутилась: «Мы, русские, не ищем легких путей». В общем, в августе этого года я оказалась в эпицентре греческого кризиса на позиции PR-менеджера в международной косметической компании.
Приземлившись в афинском аэропорту, я позвонила новому шефу. «Поздравляю, тебе повезло, сегодня они не делают страйк, – сказал мне директор со смехом. – А то мы уж было готовились встречать тебя ночью». «Они» – это таксисты, а «страйк» – протест (именно уличный протест, а не «забастовка», как в английском) и, кстати говоря, любимое греческое слово. «Страйк» и «трапеза» – два слова, которые чаще всего звучат в речи греков. «Трапеза» – это банк, если что.
В офисе радушные греки встретили меня тортиком и виски. Алкоголь в разгар рабочего дня не возбраняется – во всяком случае, на неофициальном уровне.
Средняя зарплата у греков – 1500 евро в месяц. При этом для приличной жизни, чтобы ни в чем себе не отказывать, нужно минимум 1000 евро. Меньше 800 евро платить сотруднику практически невозможно. Даже уборщики в супермаркетах получают 800 евро. Также нельзя платить меньше определенной суммы работнику с высшим образованием. Сумма эта варьируется от 1500 до 4000 евро для наемных рабочих, причем среднего ранга, а не то что там специалистов экстра-класса.
Например, если человек метет улицу или стоит за прилавком, но имеет диплом юриста, ему должны платить зарплату юриста. Мои новые коллеги были очень удивлены, узнав, что в России такой системы нет.
С пенсиями в Греции тоже неплохо – государственная равна прожиточному минимуму, то есть не может быть меньше 360 евро. Остальное человек получает от частных и общественных пенсионных фондов, куда перечислял раньше часть своей зарплаты. Некоторые пенсионеры после получают больше, чем составляла их зарплата на основной работе.
Искусство протеста
Работой многие греки, на мой личный взгляд, себя не перегружают. Многие работают только до обеда, и в любом случае никто не работает больше шести часов. В первый месяц моего пребывания в Греции весь коллектив дружно ходил на протестные мероприятия. Даже не нужно брать отгул или письменное согласие начальника, достаточно просто ему позвонить с утра и сообщить: «Сегодня меня не будет. Иду на страйк!»
Я не могла скрыть удивления, узнав об этом, и мой шеф заметил: «Да, греки любят протестовать. Ты разве забыла, что у нас тут родилась демократия? Протест – это целое искусство. И мы его прекрасно освоили». Протестные дни здесь не оплачиваются, но это, кажется, никого не смущает.
В октябре я сама стала жертвой страйка. Наше здание находилось в самом центре Афин, в ряду других солидных офисов. Выезжая со двора на корпоративной BMW X5, я наткнулась на группу разгоряченных мужчин, вопреки обыкновению не пожелавших познакомиться со мной, а попытавшихся разбить мне стекла в машине. Они забросали меня всяким мусором, самым безобидным из которого были яйца, а самым серьезным – стеклянные бутылки. При этом мужики хором орали какие-то свои лозунги.
Как объяснили мне подоспевшие на помощь коллеги, так манифестанты выразили свой протест против богатых, которые, по их мнению, и виноваты в кризисе.
Неделю спустя борцы с богатыми в знак протеста начали забрасывать мешки с мусором нам через забор. Помойку посреди двора мы были вынуждены разгребать с коллегами по очереди. Насколько я заметила, мусор стали регулярно закидывать и во дворы соседних офисов.
#{image=531119}Через какое-то время затея изменилась – теперь отходы просто скидывали в центре города в знак протеста. А те, кто должен был его убирать, устроили забастовку. В итоге в центре Афин стало тяжело дышать от вони.
Примерно в то же время, в середине октября, в Афинах прошел традиционный парад школьников и студентов. По обычаю участники парада должны в определенный момент повернуть головы в знак уважения к премьер-министру и другим лидерам страны. Но на этот раз студенты и школьники, напротив, демонстративно отвернулись в противоположную сторону. Наблюдая за этим ребячеством по телевизору, мои греческие коллеги восторженно кричали: «Yes! Yes!»
Роскошь в кредит
Бунтарство отлично сочетается тут с тягой к роскоши. Во всяком случае, в нашем офисе никто не ездил на машинах категории ниже премиум-класса. Несколько человек носили Rolex. И если автомобили в Греции заметно дешевле, чем в России, то элитные часы стоят примерно столько же. Как я позже выяснила, все, кроме босса, покупали эти вещи в кредит.
Однажды я купила новый ноутбук и расплатилась при этом наличными. Узнав об этом, коллеги пришли в ужас. Мне объяснили, что здесь так не принято. Все крупные покупки совершаются в Греции в кредит. В другой раз один греческий знакомый походя заметил мне: «Здорово, что у тебя есть дочка! Будет кому платить твои будущие кредиты». На мой взгляд, такой их склад ума и привел их экономику к разорению.
Уже в сентябре кризис ворвался и в размеренную жизнь нашего офиса. Были уволены несколько менеджеров по продажам. Однажды во время презентации наших кремов в обычном супермаркете разгоряченные алкоголем греки чуть было не разгромили стенд с продукцией, узнав, что один из кремов стоит 100 евро.
Промоакции в неблагополучных районах города проводить стало не только коммерчески бессмысленно, но и опасно. В ответ на предложение попробовать наш товар в лучшем случае мы слышали: «Вот из-за таких кремов и их покупателей мы имеем то, что имеем: кризис».
Покушать? В кредит!
#{interviewpolit}В офисе у нас почти постоянно работал телевизор, и некоторые специально задерживались после работы, чтобы не пропустить вечерние новости. Однажды шеф на полном серьезе после просмотра очередных новостей собрался было ехать громить ночью центр Афин вместе с народом. Ему помешал только тот факт, что с утра нужно было ехать на международную туристическую выставку и он боялся не выспаться.
Повышенный интерес к политике свойственен, как оказалось, всем греческим мужчинам. Однажды я сидела вечером в местном пабе, мужчины вокруг жадно смотрели новости. Вдруг двое начали спор из-за какого очередного высказывания премьер-министра. Вскоре от слов оппоненты перешли к мордобою, в сидящих вокруг посетителей полетели тарелки с едой и бутылки с пивом.
Вскоре женская часть нашего коллектива была отправлена на Кипр – в тамошний филиал компании. Шеф прямо объяснил, что это сделано по соображениям безопасности. В Афинах остались одни мужчины.
На Кипре тоже рабочие места сокращались, народ часто устраивал «страйки», банки не давали никому ссуд, поскольку будущее скрылось в тумане. Но в целом было полегче, чем на материке. Впрочем, вскоре греческий кризис добрался и туда. Однажды без предупреждения отключились все банкоматы, и магазины отказались принимать кредитки.
В итоге у меня не осталось наличных даже на еду. Мы с коллегами нервно бегали по городу, пытаясь найти работающий банкомат. Тогда я позвонила в Москву и попросила друга просто сделать мне денежный перевод. Но и его получить я не смогла, двое суток вся электронная банковская система была out of service. Видя мое голодное отчаяние, коллега посоветовала мне попросту пойти в супермаркет и купить провизию в кредит. Оказывается, она сама так делала уже не раз.
«Пусть сами убираются из Евросоюза»
Своего катарсиса моя личная «Одиссея» достигла в ноябре. Часть коллектива уволили, уцелевших вернули с Кипра в Афины. На промоакциях толстосумы все чаще прямо звали нас с другими девочками на работу в своем эскорте. Один даже умудрился вручить нам рекламный проспект своего борделя с надписью на русском: «У нас кризиса нет». Впрочем, кризиса не было не только у них. В автосалоне рядом с нашим офисом, как я могла судить, активно шли продажи автомобилей премиум-класса.
Но вот крема почему-то покупать никто не хотел. Бизнес шел все хуже. В итоге шеф продал BMW, на которой я еще недавно рассекала, пересадив меня на Volkswagen Golf. Иностранные сотрудники постепенно увольнялись и разъезжались по домам.
Вскоре нас осталось всего трое: шеф, я и еще один менеджер из Пакистана. Мы почти не работали и все смотрели новости. И еще пили греческий национальный напиток – «ужо». По-русски говоря, спирт. Мне как леди наливали его в воду со льдом, сами пили неразбавленным.
Однажды, выпив немного «ужо», мы сидели и следили за тем, как политики из богатых стран Евросоюза обсуждали, не исключить ли им вообще Грецию из своих рядов. И вдруг шеф – кстати, он профессор местного университета – швырнул пультом в телевизор и начал что-то жарко обсуждать с пакистанцем.
На мой вопрос: «Что опять случилось?» – шеф ответил: «А знаешь, что?! Они все скорее сами уберутся из своего чертового союза, чем исключат оттуда Грецию».
В ноябре компания окончательно закрыла афинский офис и перебралась на Кипр. Там набрали новый персонал – уже не греков, а киприотов. Кризис столь сильно ударил по фирме, что в услугах пиарщика они больше не нуждались. И я вновь отправилась в аэропорт – на обратный рейс в Москву. Так закончилась моя личная «Одиссея».