В Таллине закончился двухдневный саммит НАТО на уровне 28 глав внешнеполитических ведомств.
Мы давно хотели бы переговорить с НАТО не на уровне лозунгов, а на уровне специалистов
Генсек альянса датчанин Андерс Фог Расмуссен рассказал, что участники решили начать с Россией «прозрачный диалог» по созданию общей системы ПРО. Расмуссен неоднократно выступал с этой идеей. Рассмотреть такую возможность он предложил еще в сентябре прошлого года, но теперь он впервые получил поддержку от других участников НАТО.
По словам датчанина, создание Россией и НАТО системы противоракетной обороны от Ванкувера до Владивостока «может стать новой архитектурой евроатлантической безопасности».
Слова генсека перекликаются с инициативой президента России Дмитрия Медведева заключить Договор о европейской безопасности, что предполагает появление зоны безопасности на территории от тех же Ванкувера до Владивостока. Копии документа в декабре получили члены Организации безопасности и сотрудничества в Европе (ОБСЕ) и руководство НАТО. Но в альянсе отказались обсуждать проект, указав на прерогативу ОБСЕ.
Стоит добавить, что когда США намеревались разместить в Польше и Чехии элементы третьего позиционного района ПРО, в Москве сочли это угрозой своей национальной безопасности. Тогда, в 2008 году, президент Владимир Путин предложил американцам альтернативный вариант. Кроме использования российских радаров Путин говорил о возможности развернуть центры обмена данными по предупреждению о ракетном нападении в Москве и Брюсселе.
Ответной реакции так и не последовало, что укрепило опасения Москвы насчет стремления Вашингтона создать военные объекты в Восточной Европе для сдерживания России, а вовсе не из желания защитить европейских союзников от гипотетической атаки со стороны стран-изгоев – Ирана и Северной Кореи.
Как сообщает ИТАР-ТАСС, Расмуссен уверен, что подключение Москвы к натовской ПРО сделает такую систему «гораздо более эффективной» благодаря российским возможностям и инфраструктуре. «Это сделает систему противоракетной обороны более действенной и обеспечит ей больший радиус», − пояснил генсек.
В ответ постпред России при альянсе Дмитрий Рогозин заявил, что Москва готова к диалогу с НАТО по «практическому сотрудничеству» в области глобальной системы ПРО. «Мы давно хотели бы переговорить с НАТО не на уровне лозунгов, а на уровне специалистов. Если предложения альянса о сотрудничестве с Россией в рамках ПРО получили подтверждения и приобретают смысл, то мы готовы прямо с понедельника приступить к прояснению этой ситуации», − заявил Рогозин.
Старший эксперт Центра политической конъюнктуры России Максим Минаев напомнил, что Расмуссен отстаивает позицию Вашингтона и ориентированных на американскую внешнюю политику стран альянса – Дании, Великобритании и Нидерландов. В условиях смещения акцентов в российско-американских отношениях НАТО вынуждено «поддерживать позитивную тональность диалога с Россией» и идти на «демонстрационные заявления».
По словам эксперта, существуют две проблемы. Первая: насколько реализуем проект ПРО в рамках НАТО. Развиваемый американцами проект, который находится в стадии предварительного согласования, должен разместиться на территории стран Восточной Европы, и он не имеет никакого отношения к НАТО, где аналогичные идеи существуют только в стадии «предварительного обсуждения».
Американский проект не подразумевает интеграцию в возможную систему противоракетной обороны со всеми странами НАТО и сфокусирован на двусторонних связях с теми странами, которые станут площадкой для этих ракет. Такими могут стать Румыния, Болгария и Польша. Поэтому, говорит Минаев, неясно, как альянс сможет воплотить в жизнь свой собственный проект ПРО.
«Без участия США объединенная система ПРО в рамках НАТО невозможна. Речь идет об американской ПРО и присоединении к ней остальных стран альянса. Когда мы говорим о НАТО, мы должны подразумевать, прежде всего, Соединенные Штаты», − сказал Минаев газете ВЗГЛЯД.
Эксперт не исключает, что заявления Расмуссена стали «информационным маневром» для смягчения позиции России по американской ПРО. «С одной стороны, Расмуссен озвучил идею, направленную на примирение с Россией. В какой-то мере он отразил позицию США и его заявления – декларация о намерениях, а не реальное предложение к реальному сотрудничеству», − полагает политолог.