– Медведев выступил на Генасамблее ООН и встретился с Обамой, после чего заявил, что санкции в отношении Ирана, если нет другого выхода, нужно применять. С чем связана такая позиция?
– Медведев, как и Путин, любит прагматичность. У Ирана было окно возможностей, в огромной мере предоставленное именно Россией, за что спасибо Иран не сказал. Давным-давно мог быть выполнен контракт по АЭС «Бушер» и контракт по поставкам ракет. Эти контракты не были выполнены. По ракетам мы просто платим штрафные санкции, в том числе потому, что нам не хотелось создавать у иранского руководства иллюзию абсолютной безнаказанности.
Вопрос не в том, будет ирано-израильская война или санкции. А в том, будет ли ядерная война на Ближнем Востоке или ограничатся обычной
Все, что Иран говорит о мирном атоме, – это все замечательно. Иосиф Сталин, Мао Цзэдун, когда шли к ядерной бомбе, тоже говорили о мирном атоме. Еще никто не сказал: «Мы делаем бомбу». Только непонятно, почему так много ядерных арсеналов на планете. Россия – последняя страна, которой будет интересно наличие ядерного оружия у Ирана. России совершенно не нужна ирано-израильская война. Иранский президент Махмуд Ахмадинежад, вышедший на второй срок и жестоко разгромивший оппозицию, транслирует жесточайшие антиизраильские заявления, которые ничуть не смягчаются. Он фактически провоцирует превентивный удар Израиля по ядерным объектам Ирана. Еще несколько месяцев – и точка невозврата будет пройдена.
Решение о том, создавать или нет в Иране ядерное оружие, будут принимать только в Иране и нигде больше. В России все-таки не слепое руководство, оно это понимает. И если есть несколько плохих вариантов, приходится выбирать из них наименее плохой. Я лично не верю, что санкции остановят Иран. А альтернатива – это удар по иранским ядерным объектам, который заморозит эту программу на 5–10 лет. Израиль к такому развитию событий готов. Более того, такого рода удар будут всячески приветствовать. В Каире и Эр-Рияде будут просто счастливы, если израильтяне начнут военную операцию, и эта альтернатива куда хуже санкций.
– То, что США переформатировали свою систему ПРО, это как-то повлияло на решение России по Ирану?
– Предыдущий проект ПРО был сделан в основном под давлением Дика Чейни, бывшего вице-президента США, и, безусловно, он был направлен не против Ирана, а против России. Противоракетные системы в Польше и Чехии к Ирану имеют такое же отношение, как аналогичные системы в Гренландии. Ракеты по Европе, Америке или Канаде иранцы не собираются пускать. И по Венесуэле запускать их тоже не будут. Они будут запускать их по Израилю и только по Израилю. Поэтому противоракетная оборона имеет смысл в Израиле и Турции. «Габала» азербайджанская – предложение Путина – безусловно, имеет смысл. Все остальное – не из той области. Теперь Обама деньги сэкономит. Ну, нет у Обамы желания «строить демократию» на пространстве мира любой ценой, давя Россию, как будто мы живем в начале 90-х.
– То есть решение по ПРО действительно не связано с разведданными, которые говорили, что Иран может создавать ракеты малой и средней дальности?
– Я к разведданным вообще отношусь скептически. Публикуемые американцами разведданные – это аргумент, а не причина. Во-первых, Обаме эти ракеты не нужны. Во-вторых, в Польше уже нет братьев Качиньских – практически монополизировавшего власть тандема, этого великого Болека и Лелика, которые продолжили освободительную войну против русских, немцев и вообще всех, втравливая в это Белый дом со страшной силой. В-третьих, действительно обострилась ситуация с Ираном – реальным, а не теоретическим. А в этой ситуации шутки вокруг Польши и Чехии уже, знаете ли, не туда. Если ставить противоракетные системы, то их можно поставить все-таки не на каждом перекрестке Пентагона, а где-то в ограниченном числе мест.
– Как вы относитесь к позиции МАГАТЭ, в частности руководителя агентства Мохаммеда аль-Барадеи, который утверждает, что все-таки иранская угроза преувеличена?
– Я отношусь к Мохаммеду аль-Барадеи чрезвычайно тепло. Он милый, хороший человек. Он не виноват, что ему не удалось раскрутить историю с иранской ядерной программой до такого состояния, чтобы попасть в кресло генерального секретаря ООН, на что он метит. При этом Мохаммед аль-Барадеи возглавляет ведомство, которое может служить образцом непрофессионализма, казнокрадства и безумного волюнтаризма, несмотря на, по идее, ключевую роль МАГАТЭ в предотвращении распространения ядерных вооружений.
МАГАТЭ, которое проспало ливийскую ядерную программу, МАГАТЭ, которое проспало контрабанду технологий и оборудования по каналам группы Абдула Кадир Хана под патронажем высших пакистанских чинов, в том числе и в Иран, вообще не очень большое право имеет что-то говорить. Агентство чрезвычайно непрофессионально в выполнении своих основных функций. Агентство способно работать только в тех странах, где ему расстилаются красные ковры и где ему все руководство готово сопереживать и помогать, как это было в Казахстане и на Украине, когда в постсоветский период вывозилась соответствующая ядерная группа в Россию. Ну, или в ЮАР после падения режима апартеида. Агентство абсолютно недееспособно в странах типа Ирана, где руководство не настроено помогать ему, а напротив, настроено скрывать свои программы. Поэтому уж кто-кто, а аль-Барадеи мог бы и помолчать. Если бы ливийский лидер Каддафи не решил сдать свою ядерную программу, испугавшись, что будет следующим за Саддамом Хусейном на демократизацию, то никакая американская разведка и МАГАТЭ ничего бы не узнали. Есть замечательный доклад, не имевший никакого отношения к действительности, о том, что Иран свою ядерную программу в военном измерении свернул еще в 2003 году. В военном, конечно, свернул. Демонстративно, как конструктор Lego. И распределил по невоенным ведомствам. У нас тоже не было ведомств ядерных бомб, у нас был Средмарш (Министерство среднего машиностроения СССР, осуществлявшее функции по управлению атомной отраслью промышленности и обеспечивавшее разработку и производство ядерных боезарядов. – прим. ред.)
#{interview} – И как теперь будет вести себя Иран? Пойдет на уступки?
– Иран будет лавировать, будет демонстрировать готовность идти на уступки, а не идти на уступки на самом деле. Иран будет множить свою ядерную программу, маскируя военную составляющую, как матрешку. Иран будет категорически демонстрировать борьбу третьего мира за права против технологического колониализма, прибегая к риторике на международных форумах, возбуждать антиамериканизм в странах Латинской Америки и в странах третьего мира. Он будет вести жесткую антиизраильскую игру, возможно, провоцируя столкновения в Ливане и Газе с тем, чтобы убрать подальше от себя любые проблемы.
К примеру, на G8 в Санкт-Петербурге одним из центральных должен был стать вопрос об иранской ядерной программе. Но внезапно был похищен Гилад Шалит, начались столкновения в Газе. Через 2 недели – серьезнейшие столкновения в Ливане, которые переросли во вторую ливанскую войну. В Петербурге уже обсуждали не иранскую ядерную программу, а войну в Ливане. Иран умеет воевать малой кровью на чужой земле. И, несомненно, будет это делать. При этом он будет приближаться к ядерному оружию теми темпами, которыми сможет. И когда наступит час икс, говорить с Ираном будет поздно. Режим нераспространения рухнет. Я лично полагаю, точка невозврата – буквально несколько месяцев, когда решение о производстве ядерного оружия и его тиражировании примет высшее иранское руководство.
В этой ситуации за Ираном ринутся ближневосточные страны: Ирак, Египет, Саудовская Аравия, Алжир, Марокко, а также Турция, ряд стран тихоокеанского бассейна. Это породит цепную реакцию. Мы будем иметь через 10 лет два – два с половиной десятка стран, обладающих в той или иной мере единицами, а не десятками, но ядерных арсеналов. И вопрос будет уже не в том, будет ли ирано-израильская война или будут санкции. Вопрос будет в том, будет ли ядерная война на Ближнем Востоке или ограничатся обычной.
– Россия говорит, что будет поставлять комплексы С-300 Ирану...
– Заметьте, она еще не поставляла. Контракты подписаны, но не выполнены. Знаменитая, леденящая душу история про лес на Arctic Sea, под которым лежали ракеты, – это история темненькая. Там, конечно, могло быть все что угодно. Но заметим, что если государство хотело бы поставить в Иран ракеты, для этого не надо ничего посылать вокруг Европы. Есть Каспийское море. Вот баржа поплыла в тихой воде под конвоем обычного сторожевика, и никто ее даже не заметил бы. Поэтому Россия, безусловно, ракет сейчас не поставляет, хотя не видит в этом ничего спецкатастрофичного, потому что не запрещены поставки таких вооружений международным правом. При этом российское руководство услышало от руководства Израиля очень простую формулу. С точки зрения израильского руководства, попадание этих ракет (поскольку комплексы хорошие, способные много чего прикрыть) на иранскую территорию означает, что Иран будет немедленно атакован, пока он еще не освоил эти системы ПВО. Это, наверное, российское руководство учитывает. Но может и не учитывать. Это, в конце концов, иранская проблема.