О своем видении проблем Александр Шаравин рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.
– Александр Александрович, в каком состоянии сегодня находятся Вороженные силы России?
– Несмотря на то, что официальные лица, в том числе бывший министр обороны Сергей Иванов, не раз утверждали, что все реформы уже завершены и армия наша перестроена, мы видим, что на самом деле это не так. Уже новый министр Сердюков провел ряд изменений, и некоторые из них достаточно радикальные. Однако и это не изменило ситуацию по существу, хотя определенный смысл в этих новшествах, безусловно, есть.
Нельзя же из «запорожца» сделать «мерседес»: если мы хотим сделать современную военную машину, то нужно ее и создавать заново
Если говорить в общем о нынешнем состоянии Вооруженных сил России, то, при всём том, что они значительно изменились по сравнению с 1991 годом, когда разваливался Советский Союз, они представляют собой обломок огромной Советской армии. ВС не изменились по существу: остались прежними сами служебные отношения между военнослужащими и сущность армии. К сожалению, нынешние Вооруженные силы вобрали в себя не только лучшее, что было в Советской армии. В конце концов, даже нынешние уставы мало чем отличаются от советских, а армия живет как раз по уставам. Зато поменяли названия, форму, знамена…
Кстати, в 2003 году нашим Институтом политического и военного анализа была разработана концепция того, какой должна быть новая российская армия. И называлась она «Оборонные тезисы». Тезисы эти вызвали широкий резонанс и бурную реакцию. И в целом большинство военных специалистов наши предложения поддержали.
– В чем суть этого документа?
– Мы предлагали создать новую российскую армию нового российского государства. Это вовсе не означает, что необходимо разрушить до основания всё что есть. Наоборот, мы предлагали взять самые лучшие кадры, вооружение, военно-научные наработки и на основе старого фундамента создать новую армию.
При этом в наших предложениях не было ничего революционного. Дело в том, что наш отечественный, да и зарубежный опыт говорит о том, что так и нужно делать. При смене социально-экономической формации нужно менять и институты. Нельзя же взять из прежней системы силовые структуры и перенести их в новую формацию.
Представьте себе: что было бы, если б создавать ВЧК поручили не Дзержинскому, а главному жандармскому управлению. И Красную армию формировал бы не Троцкий, а Главный штаб царской армии… А Борис Ельцин, в принципе, поступил именно так – взял действующую военную верхушку, дал ей все права и сказал: делайте новую армию.
Ну как они смогли бы ее сделать? Вот они ничего по существу и не сделали, только ввели фуражки с огромными тульями, поменяли форму, а в основе всё осталось по-прежнему.
Справедливости ради нужно сказать, что начальник Генерального штаба генерал армии Юрий Балуевский немало сделал, в частности, для совершенствования системы управления ВС. Кстати, многие из тех вещей, которые он сделал, мы и предлагали 5 лет назад.
– Что конкретно?
– Например, создано главное командование на востоке в Улан-Удэ, которое позволяет управлять межвидовыми группировками ВС именно на этом театре военных действий. Это совершенно новое направление. Еще с середины XIX века у нас существовали военные округа, и эта архаичная система управления существует и по сей день. Конечно, ее надо менять – округа в такой форме не нужны. Нужны командования: «Запад», «Юг», «Восток».
Произошел и переход на годичный срок службы в армии – это тоже было нашим предложением. Мера абсолютно правильная. Делаются шаги по введению института профессиональных сержантов в армии, но, к сожалению, они ужасно медленные. Мы ведь 15 лет говорим об этом, а в казарме до сих пор нет профессионального сержанта.
Нужно понимать, что профессиональный сержант – это залог того, что в казарме не будет никакого хулиганства. А вот накладывать на офицера обязанность поддерживать дисциплину в казарме совершенно неразумно, потому что он там не должен постоянно находиться. При этом офицеров у нас в избытке – порядка 400 тысяч. В американской армии, которая больше нашей, их около 200 тысяч.
Создана и новая система частей постоянной боевой готовности. Это укомплектованные части, которые могут быть использованы буквально в любой момент. В первую чеченскую кампанию мы не могли взять полк и бросить его в бой. Сводились вместе отдельные отряды и группы, где никто никого не знал – ни начальники подчиненных, ни офицеры друг друга. И о каких успехах тогда можно было говорить? А вот сейчас такой ситуации быть уже не может.
– А что касается самой структуры ВС? Она ведь далеко не идеальна…– И она, конечно, должна быть изменена. К сожалению, структура управления очень архаична. Несмотря на то что на дворе XXI век, ничего не сделано для того, чтобы мы могли бы вести себя достойно, например, в случае информационной войны. Стратегические и ядерные силы тоже не сгруппированы таким образом, чтобы их можно было использовать компактно и по единому замыслу в период реальной военной угрозы.
Плохая ситуация и с вооружением. Деньги на это мы тратим большие, а толку нет. Военный бюджет вырос в 6 раз. Но я всегда спрашиваю при этом: а что у нас изменилось в 6 раз? Что, у нас зарплата офицеров выросла в 6 раз? Или квартир для военнослужащих стали строить в 6 раз больше? Или танков и самолетов увеличилось в 6 раз? …
Ситуация достаточно сложная в том плане, что бюджет непрозрачен. К примеру, в прошлом году мы закупили один батальонный комплект танков – 31 танк, а Индия – 300 танков. И вопрос в задачнике: «Где деньги, Зин?» Ведь не случайно президент был вынужден поставить министром обороны налоговика, который и должен разобраться с финансовыми потоками.
Я был, пожалуй, единственным военным аналитиком, который это назначение поддержал. Многие ведь стали скептически относиться к министру, потому как у него не было военной подготовки, он слабо разбирался в проблемах обороны. Но я считаю, что в данном случае министр обороны и не должен лезть в военные проблемы – для этого есть начальник Генштаба, есть профессиональные военные. А вот навести порядок в финансах он как раз должен.
Тут надо понимать и еще одну вещь. Министр обороны – это гражданский человек, выполняющий двоякую функцию. С одной стороны, он является представителем военных – именно он должен ходить в парламент, когда решаются вопросы с оборонным бюджетом, именно он, как политическое лицо, должен отстаивать интересы ВС во всех других ветвях власти. С другой же стороны, он является важнейшим элементом системы гражданского контроля над армией. По сути – он гражданский представитель в армии и должен смотреть, как армия живет.
К сожалению, сегодня у нас еще нет гражданского Министерства обороны. Как было министерство военным ведомством, так оно им и осталось. А нужно давным-давно создать гражданское Минобороны, в котором гражданские люди могли занимать вполне достойные должности.
– А нужна ли нам профессиональная армия?
– Сейчас много говорят о том, что все проблемы в армии бытуют только потому, что мы не перешли на контрактный принцип комплектования. Я склонен считать, что это заблуждение. Я – за смешанный принцип комплектования. Именно за счет всеобщей воинской обязанности можно сформировать нормальный, подготовленный резерв.
Но призывная система должна быть изменена. Во-первых, призывник должен получать нормальные деньги. Ведь это же тоже работа. Система призыва должна быть такой, чтобы молодые ребята стремились пойти в армию. Надо сделать армию привлекательной для молодых ребят и создать условия конкурсного отбора, чтобы брали туда не всех желающих.
Служба в армии должна стать трамплином в дальнейшую жизнь. Я считаю, что человек не должен в принципе рассчитывать на успехи в госслужбе, если он не служил в армии. А вот для тех, кто прошел армейскую школу, дорога в вузы должна быть легкой: на льготной основе.
Таким образом, вместо принудительного призывного рабства нужна привлекательная армия с привилегиями, куда хулиганам и больным дороги нет. Ну а сегодня призывные пункты в стремлении выполнить планы по призыву берут всех. А чем это заканчивается, все мы с вами знаем – драками, казарменным хулиганством, суицидами и еще бог знает чем.
Вот я говорю «казарменные хулиганства», а не «дедовщина», потому как слово «дедовщина» не люблю. Ведь дедовщина в некотором плане может быть совершенно безобидной. Бывает же, что в коллективе старший подшучивает над младшим. А избиения и издевательства – это никакая уже не дедовщина, а преступления, которые надо пресекать, и зачинщики такого свинства должны нести ответственность.
Да, отношения в армии и отношение к армии надо менять. Надо понимать, что человек в погонах – тоже гражданин. У нас же пока отношение к военным наплевательское.
– Но новое отношение к военнослужащим зависит и от кадрового состава внутри любого ведомства…
– Кадровая система в ВС должна быть совершенно иной. К примеру, система выдвижения офицеров сегодня у нас тоже архаичная. Зачастую человек назначается на должность не из-за личных и профессиональных качеств, а потому, что у него есть квартира в Москве. Нет же возможности обеспечить жильем всех талантливых. А по этой причине не всегда лучшие люди попадают в Генштаб или Минобороны.
Систему выдвижения кадров вообще нужно менять. А за основу можно взять отечественный опыт. Во времена Петра I была введена баллотировка офицеров, когда все офицеры полка избирали тайным голосованием из 2–3 кандидатур того, кто должен занять вакантную должность. Система, когда выбирали лучшего, существовала достаточно долго, и именно благодаря ей появились такие полководцы, как Суворов, Кутузов, Багратион, и такие флотоводцы, как Ушаков и Нахимов.
– Выходит, что во многом нужно не менять, а строить заново…
– Реформировать нечего. Вооруженные силы надо строить заново.. И вместе с армией надо строить по новой и другие силовые ведомства, например ГИБДД и милицию. Нельзя же из «запорожца» сделать «мерседес». Если мы хотим сделать современную военную машину, то нужно ее и создавать заново.
Нельзя говорить о том, что Россия сейчас имеет современные ВС, соответствующие той Конституции, по которой мы живем. По Основному закону страны мы должны иметь современное, эффективное, демократическое государство, но в «силовой» части у нас с этим пока проблемы. Многие силовые институты нам достались по наследству от СССР.
Времени на кардинальные шаги по строительству новой армии мало. Хорошо, у нас сегодня мирная ситуация, и есть достаточно мощный ядерный зонтик, который позволяет пока жить в мире. А кто знает, что будет завтра? Если мы не будем готовы адекватно ответить на вызовы, то и армии, и стране будет очень плохо. Мы можем и не выжить. Правильно говорят: хочешь мира, готовься к войне. То есть нам нужны новые Вооруженные силы, которые готовы дать отпор любой агрессии.
– Так что же нужно предпринять, чтобы поставить ВС России на рельсы полного обновления?
– Денег достаточно. Нужна политическая воля. Руководство страны должно понять, что нужно делать и к чему это все приведет. Предложения экспертов, в том числе и наши, должны быть услышаны. Мы ведь много лет уже бьемся над этим. Но я склонен считать, что новый президент сможет по-новому взглянуть на старые проблемы и в силу возраста, и благодаря иному жизненному опыту.
Я, конечно, не стопроцентный оптимист, который считает, что всё будет замечательно. Но я надеюсь на то, что новый президент склонен к новациям, и мы сможем продвинуться вперед. А если на это не надеяться, то можно ничего и не делать, но история накажет...