Лекцию, прочитанную министром иностранных дел Дэвидом Милибэндом в Оксфорде, российская пресса предпочла не заметить. На первый взгляд, информационный повод тут действительно «не ахти». Да, дослужившийся до верхов бывший студент вернулся в стены родной alma mater, чтобы произнести перед «будущим нации» речь по случаю 60-летия независимости Мьянмы (для Британии – Бирмы). Однако сказанное Милибэндом может войти в историю. Как точка отсчета новой холодной войны.
Слова не мальчика
Излишне говорить, что в «Лигу демократий» Россию не примут
А заявил глава внешнеполитического ведомства Ее Величества следующее: Запад должен по-прежнему содействовать распространению демократии в современном мире, в том числе и военным путем.
По Милибэнду, распространение «западной модели» должно стать «большим перспективным проектом». И «глубокая озабоченность» ошибками, совершенными в Ираке и Афганистане, препятствовать этому не должна.
В конце своего спича Милибэнд немного погрустил, что «с продвижением демократии возникла пауза», благо западная модель по-прежнему является «лучшей долгосрочной защитой от глобального терроризма и конфликтов».
Справедливость этого утверждения можно оставить за скобками. Суть не в ней, а в том, что глава британского МИДа призывает Запад продолжить прямое (более прямого, чем военное, не существует) вмешательство во внутренние дела других стран. «Эталон демократии на вынос», утопленный, казалось, в иракской кампании, все это время хранился на Даунинг-стрит.
Адресата, которому предназначался данный месседж, определить нетрудно. Это Соединенные Штаты Америки. Точнее – их будущий президент.
Лига демократий
По раскладам на сегодня выходит, что в январе 2009 года в Белый дом переедет либо Хиллари Клинтон, либо Джон Маккейн. Что касается темнокожего сенатора Барака Обамы, обойти на праймериз бывшую первую леди он, конечно, может. Но в финале предсказуемо проиграет Маккейну. И не потому, что он «черный». А потому что Маккейн – «белый».
О том, кто из них – ветеран Вьетнама или жена Билла Клинтона – для России «удобнее», газета ВЗГЛЯД уже писала. Как говорится, «оба хуже», поскольку взгляды на внешнюю политику и у леди, и у джентльмена примерно одинаковые. В принятом в США политическом секторе они вообще расположились неподалеку друг от друга: Хиллари – из правых демократов, Маккейн – республиканец с левыми заморочками.
Однако последний более конкретен. Бывший летчик прямо заявляет, что судьба, например, антииранских санкций, должна решаться не в Совбезе ООН. Ответ на вопрос «где» у Маккейна имеется – в «Лиге демократий», которую он обязуется создать на базе стран НАТО.
Маккейн, конечно, уточняет, что «лига» эта не будет альтернативой ООН, ее задача – лишь дополнять Организацию Объединенных Наций». Но не понимать очевидного он не может. Когда к иракской кампании, проведенной вопреки решению Совбеза, добавятся такие прецеденты, как признание независимости Косова и односторонние санкции против Ирана – авторитет ООН упадет ниже плинтуса. А соответственно – международные позиции России, как постоянного члена ничего уже не решающего Совбеза.
Излишне говорить, что в «Лигу демократий» Россию не примут. А равно – Китай, Венесуэлу, Иран и много кого еще.
Все вышеперечисленные «незападные модели» придерживаются тех позиций, что изложил ровно год назад в Мюнхене Владимир Путин. Однополярный мир «одного суверена», деление демократий на «хорошие» и «плохие» – прямой путь к новой холодной войне.
В этом смысле Милибэнд в Оксфорде – это анти-Путин в анти-Мюнхене, поскольку мюнхенская конференция посвящена именно достижению общемировой безопасности, а выступление Милибэнда – прямая угроза для безопасности «неправильных» демократий.
Поправка, впрочем, имеется. Президент России говорил об «одном суверене». Милибэнд сейчас предлагает этому суверену поделиться полномочиями.
Гламурная политика
Браун крайне мало занимается международной политикой – слишком много проблем на родине |
Британские острова взяли прямую и окончательную ориентировку на Штаты в 1946-м году. С тех пор на Даунинг-стрит лейбористы неоднократно сменяли консерваторов, но геополитический вектор Англии не менялся: Вашингтон, может, и не был «вечным другом», но дружба с ним представлялась британцам «вечным интересом».
Однако Гордон Браун эти традиции сломал. Налицо было максимальное отстранение нового премьера от enfant terrible мировой политики, каковым является сейчас президент США Джордж Буш. В Белом доме это заметили сразу, и по дипломатическим каналам прошла утечка: любовь Штатов и Британии завяла, теперь Госсекретариат будет ориентироваться на Париж и на Берлин.
Однако Буш из Белого дома скоро съедет – с вещами и идеологией «неоконов», от которой предпочел уже откреститься даже ее автор Френсис Фукуяма. Перспективы долгожительства Брауна на Даунинг-стрит также выглядят сомнительно: премьер еженедельно бьет свои собственные рекорды по антирейтингу. И вряд ли кто из политологов может сейчас поручиться, что не будущий премьер Ее Величества зачитывал на днях лекцию о демократии студентам Оксфорда.
Милибэнда прочили в премьеры уже при позднем Блэре. Преемником, однако, стал Браун. Отношения в этом треугольнике сложные. Блэр недолюбливает Брауна, но благоволит к Милибэнду. Браун их обоих терпеть не может. Однако Милибэнд решил, что в премьеры ему еще рановато, и поддержал кандидатуру Брауна. В подарок он получил Форин-офис со всеми потрохами.
Потроха заключались в том, что Браун крайне мало занимается международной политикой – слишком много проблем на родине. И вся эта ниша, вопреки британским традициям, ушла на откуп Милибэнду, который не преминул ей воспользоваться как площадкой для личной раскрутки. Благо на такие условности как «внутрипартийные принципы» и «генеральная линия правительства» он не отвлекался никогда.
Простой пример. Летом 2006 года Милибэнд в ранге министра охраны окружающей среды и продовольствия выступил с публичной критикой израильской военной операции в Ливане: это шло вразрез с линией Блэра, который в ходе конфликта твердо поддерживал Израиль. Позднее новый премьер Браун попросил своего подчиненного визировать у него свои тексты и, по свидетельствам очевидцев, Милибэнд впал в бешенство.
Газета ВЗГЛЯД уже неоднократно писала, что Милибэнд старательно раскачивает кресло под своим патроном. Пикантность ситуации в том, что делает это он на долгосрочную перспективу. В глазах англичан глава МИДа слишком молод для того, чтобы возглавить исполнительную власть. И год-два Милибэнд был согласен подождать. Но сейчас, судя по всему, решил, что его время пришло.
Кошку, которая пробежала между Лондоном и Вашингтоном, звали Ирак. Как и Браун, новый министр иностранных дел выступал за скорейший вывод британских войск из этой страны. Однако лекция в Оксфорде, недавний вояж в Афганистан на пару с Кондолизой Райс и сопутствовавшие этому речовки говорят о том, что современный Милибэнд придерживается несколько иной позиции. И дружба англиканских штыков на благо мировой демократии в нее вполне себе укладывается.
С одной стороны, все эти факторы можно было проигнорировать, как проигнорировала пресса речь Милибэнда в Оксфорде. В конце концов, имидж у хозяина Форин-офиса специфический. То, что может позволить себе Чавес или Ахмадинежад, для Британии немыслимо. А Милибэнд позволяет себе многое.
После совета Москве «поменять конституцию» в российской политической тусовке вообще было принято относиться к Милибэнду как к молодому выскочке без особых перспектив. В конце концов, Милибэнд больше похож на модель для рекламы полотенец, нежели на министра Ее Величества.
Однако отнести Милибэнда к категории «гламурных политиков», эдаких амбициозных популистов, наводнивших «старушку Европу», можно лишь с большой долей условности.
К примеру, прозвище Милибэнда на Уайтхолле – Brain, то есть мозг. Все биографы сходятся: глава британского МИДа – левый романтик, но при этом феноменально умный, хитрый, очень гордый и крайне амбициозный субъект. Свидетельство тому – его блестящая карьера. В сорок лет выпускник заурядной средней школы возглавил внешнеполитическое ведомство Великобритании.
Отмечается и еще одно личностное качество Милибэнда – неумение общаться с избирателями. Грубо говоря, для публичного политика он «слишком себя любит» и не умеет это скрывать. Таким образом, прорваться наверх он может только путем «дворцовых интриг», путем выдавливания премьерского кресла из-под Брауна.
Так что сказанное Милибэндом в Оксфорде – вряд ли мальчишество. Скорее, это продуманный ход в многослойной комбинации.
Комплекс короны
В свое время из-за дружбы с США Британия едва успела вскочить на подножку поезда под названием «объединенная Европа» – интеграцию Лондона с континентом старательно блокировала Франция. К тому же бывшая империя очень тяжело переживала потерю колоний. Комплекс усугубился «английским фактором» – символом депрессивной экономики.
Силами Тэтчер Британия воспрянула, но «фактора Фолклендов» хватило ненадолго. Недолеченный национальный комплекс обострился с новой силой. И продолжал обострялся с каждым новым поколением местных политиков.
Если Тони Блэра, умудрившегося сильно подпортить международный имидж Великобритании безоглядной дружбой со Штатами, терпели хотя бы за экономические преобразовании (именно при Блэре Лондон превратился в «современную столицу» Европы, куда стремились российские олигархи в обход «провинциального» Парижа) и харизму, то у Брауна харизма как таковая отсутствует. Кроме того, его приход во власть совпал по времени с банковским кризисом.
Не потянул Браун и на «национального лидера», а в ту пору, когда правящая династия Виндзоров старательно дискредитирует сама себя и принц Чарльз с наследниками регулярно попадают в топы наиболее «желтых» таблоидов страны, потребность англичан в таком лидере очевидна. Окончательно испортили настроение британцам исламские радикалы, давшие понять Лондону, что имидж «самой толерантной страны Европы» отнюдь не гарантия от терактов.
Возвращение Британских островов в американские объятья было практически предопределено. Если не получается стать кесарем, стоит стать хотя бы его наместником. Именно на такой вариант сотрудничества Милибэнд, фактически, намекнул будущему президенту США.
Кстати, намеченный на прошлую неделю визит Джона Маккейна в Лондон был отложен. Но «отложен» не значит «отменен».
Политика насаждения «западной модели» не может понравиться России. На данный момент Кремль выбрал для себя совершенно противоположную линию – политику «невмешательства» во внутренние дела третьих стран. Об этом говорил Путин в интервью журналу «Time», это неоднократно повторял Сергей Лавров.
Линия эта выстраданная, сложенная из факторов вроде опыта неудачной поддержки Януковича, сформулированная уже при позднем Путине. Разумеется, в Кремле существовали и существуют разные точки зрения на концепцию внешней политики России: от откровенно «ястребиных» до изоляционистских. Но Путин выбрал именно «невмешательство», борьбу за интересы России по кодексу международного права, борьбу на официальных площадках, вроде Совбеза ООН или трибуны ОБСЕ.
Союз Милибэнда с Клинтон – Маккейном предполагает занизить статус этих площадок в разы. А в новую, «демократическую» лигу Россию не включать, сделать из Москвы боксера-тяжеловеса, отлученного от большого спорта.
Москва, Пекин, Каракас, Тегеран и прочие вынуждены будут прореагировать. Возможно, создать собственную лигу.
Разумеется, все это лишь один из сценариев, о вероятности которого можно спорить долго. Тем более что чистой геополитики давно не существует – ниточки взаимовыгодного экономического сотрудничества опутали основных игроков давно и надежно.
Но противостояние двух таких лиг в истории уже случалось и в учебники вошло как холодная война. И началась она, кстати, с речи одного англичанина.