В промежутке между 24 и 29 сентября 1941 года архитектурный ансамбль главной киевской улицы Крещатик, сложившийся во время большого строительства на рубеже XIX и XX веков, перестал существовать.
В городе, 19 сентября занятом немецкими войсками, начали взрываться радиомины, заложенные в главных административных зданиях. Пожар стремительно распространился на соседние кварталы. Немцы пытались организовать тушение, но кто-то перерезал пожарные шланги, и тогда оккупационные власти сами начали взрывать здания, чтобы остановить распространение огня.
Задумка саперов оборонявшей Киев 37-й армии и взводов спецназначения Главного военно-инженерного управления РККА, заложивших заряды в ключевых точках города, в целом удалась: удар был нанесен по органам власти и управления оккупантов, вполне ожидаемо выбравших самые подходящие здания.
В частности, был уничтожен штаб 454-й охранной дивизии в знаменитом «рыцарском доме» Городецкого на Крещатике, 28/1, где верхние этажи отдали под жилье немецким чиновникам. При взрыве гостиницы «Спартак» погиб командир артиллерийского управления 29-го армейского корпуса вермахта полковник Ганс-Генрих фон Зейдлиц-унд-Голау с группой офицеров. И так далее.
Но в наши дни эта история десятилетиями используется как один из популярных сюжетов обвинения советской власти в варварстве.
Мол, Красная армия, уходя из Киева, сознательно сделала людям плохо: «единственный европейский город, пострадавший от своих защитников». Хотя под рукой всегда есть пример Варшавы, которую натурально подставила под полное уничтожение афера с восстанием, устроенным Армией крайовой. Или Бреслау (Вроцлава), где при подготовке к обороне немецкие саперы взрывали целые кварталы домов и снесли под взлетно-посадочную полосу элитный жилой и административный район.
Но в современной украинской интерпретации отдельный эпизод «чужой советско-немецкой войны» еще и стал частью рассказа о некоей исторической преемственности советского и российского «варварства». В 1941-м киевлян не пощадили из ненависти к «предателям», оставшимся в городе, а сейчас Россия точно так же разрушает Украину, потому что ненавидит украинцев, выбравших «другое, европейское будущее».
И такой способ переноса прошлого в настоящее работает в украинской пропаганде со многими историческими сюжетами.
Вот только и в другую сторону он тоже работает. Давайте развернем конструкцию в иной плоскости: в сентябре 1941 года советские военные действительно исходили из вполне конкретной военной задачи. Киев был одним из крупнейших административных и промышленных центров СССР, и допустить, чтобы вся его инфраструктура работала на врага, очевидно было нельзя.
Поэтому мины закладывали не только на главной улице: были заминированы электростанции, водопровод, железнодорожные объекты, мосты через Днепр, почтамт, телеграф, АТС и другие объекты, которые могли использоваться оккупантами.
Да, цена решения для мирных жителей оказалась огромной. Вместе с немецкими штабами, учреждениями и складами исчезли магазины, театры, рестораны, консерватория, библиотеки. Люди остались без жилья. И это действительно трагическая сторона истории, которую нельзя вычеркнуть.
Но ведь Крещатик затем любовно восстановили.
Причем не просто кое-как расчистили улицу от руин. Уже весной 1944 года была поставлена задача сохранить то, что можно (в первоначальный вид приведено 171 историческое здание), а следом появился проект нового архитектурного ансамбля. Строительство нового Крещатика началось в 1949-м и в основном завершилось к 1956 году.
Он стал шире, монументальнее и совершенно иным внешне, превратившись в визитную карточку украинской столицы и популярнейшее место для прогулок. Советский Киев 1960–1980-х годов был одним из самых красивых городов страны.
Теперь давайте посмотрим, как всё то же самое исполняет Украина с 2014 года, тоже руководствуясь военными соображениями. Сама логика «нанести территории максимальный ущерб, чтобы затруднить жизнь противнику» никуда не исчезла из этой войны. Только теперь в ней появилось то, что не позволял себе ни Советский Союз, ни современная Россия: собственноручно разрушенные города и убитые люди цинично превращаются в «доказательства бесчеловечности врага».
Донбасс непрерывно уничтожается уже 12 лет, ВСУ совершенно сознательно разрушили систему водоснабжения двух регионов, что противоречит всем принципам международного гуманитарного права и профильным резолюциям Совета Безопасности ООН.
То же самое случилось с Крымом, которому перерезали главную водную артерию – Северо-Крымский канал и обвалили электроснабжение, радуясь полной темноте на мятежном полуострове. Прямо сейчас Украина целенаправленно выбивает подстанции и всю энергетическую инфраструктуру российских новых регионов, чтобы сделать жизнь людей там невыносимой.
Обвиняя при этом Россию.
Причем на этот раз логика «они там все предатели» является уже не выдуманной, как в случае с событиями 1941-го, а официальной политикой государства.
Старательное многодневное разрушение дамбы Каховской ГЭС, призванное облегчить контрнаступление ВСУ, принесло огромную беду тысячам людей, оказавшихся буквально без всего. Но вокруг события на весь мир была развернута истеричная пропагандистская кампания о том, какие ужасы творит безжалостная Россия – хотя только она спасала людей, собирала гуманитарную помощь, делала документы, искала жилье, платила пенсии, лечила и кормила.
Прямо сейчас по всем каналам украинской пропаганды – от МИДа до блогеров, – раскачивается кампания о трагедии почти двух тысяч гражданских, оставшихся в полной блокаде в херсонских Алёшках. Люди голодают, болеют, умирают, и никто не может им помочь, потому что поселок «находится под российским контролем»: кто может, помогите.
При этом блокаду обеспечивают беспилотники ВСУ, уничтожающие вокруг Алёшек буквально всё, что движется: волонтерские машины с продуктами, скорые помощи, частный транспорт, прорывающийся с хлебом.
Украина несколько лет охотится за главврачом Алёшковской райбольницы Владимиром Харланом и убила дроном его жену – за то, что доктор остался верен своему долгу, спасал пострадавших от наводнения, помогал всем, кому только мог.
Всё это цинично объясняется необходимостью «нанести ущерб противнику». Мирные жители выносятся за скобки – они попросту не нужны. Хотя на словах борьба идет «не за территории, а за людей» и Украина «переживает о своих гражданах».
Никаких проектов возвращения к нормальной жизни у киевской власти не существует, поскольку на самом деле всё это – не ее. Для захватившей власть коллективной Галичины гораздо важнее политическая перестройка страны, где русскоязычное население всего Юго-Востока должно быть стерто как явление – политическое, культурное, экономическое.
Чтобы никто и никогда не мог сказать, что Донбасс с его «вонючими совковыми заводами» кормит Украину; чтобы в органах власти никогда не было даже минимального политического противовеса; чтобы никто и никогда не говорил по-русски и не связывал свою жизнь с Россией ни в одном проявлении.
И теперь Крещатик 1941 года становится очень неудобным примером «варварства».
Потому что и для СССР, и для России не было и нет народов, которые нужно специально ненавидеть и поэтому истреблять. А «свое» означает, что его нужно опекать и всячески улучшать – невзирая даже на то, что это по каким-то причинам разрушено.
Разница в подходах весьма заметна, не так ли?