В экспертных и общественных дискуссиях широкое хождение получили сетования на эрозию ядерного сдерживания. В первую очередь, они ссылаются на растущее вовлечение Запада в военное противостояние на Украине. Раздаются даже утверждения об исчезновении страха перед ядерной бомбой.
Такие опасения, как правило, вытекают из завышенных ожиданий относительно сдерживания и избирательного представления исторического опыта. Ядерное оружие – совсем не швейцарский нож, решающий любые проблемы. Это специфическое средство для достижения строго ограниченных военных, а главное – политических целей.
В первую очередь, следует проговорить – что есть сдерживание? Это стратегия, строящаяся на угрозе нанесения противнику неприемлемого ущерба, в случае попыток совершения нежелательных действий. Одновременно, этот термин описывает ситуацию, когда обозначенная угроза работает – оппоненты не нарушают статус-кво, опасаясь вероятного ответа.
Как правило, сдерживание предусматривает готовность сдерживающего государства предпринять шаги, которые оно в обычных условиях предпочло бы не совершать. Применение ядерного оружия грозит политическими, экологическими и этическими издержками, которых любая страна хотела бы избежать. Опасения перед ними объясняет почему это средство не использовалось в конфликтах с 1945 года.
Отсюда происходит парадокс «стабильности-нестабильности». Чем большими ядерными арсеналами обладает государство, чем более они разрушительны, тем меньше опасность крупномасштабного нападения на него. Одновременно, тем выше порог ущерба, после которого применение столь могущественных вооружений становится оправданным. Соответственно, возрастает и соблазн оппонентов вредить ниже этого порога.
В Холодную войну СССР и США, аккумулировав огромные ядерные потенциалы, расходовали колоссальные средства на поддержание конвенционального баланса. Более того, советские и американские военные не раз фактически впрямую воевали друг с другом в Корее, Вьетнаме, на Ближнем Востоке. США не оставляли попыток сокрушить Советский Союз невоенными методами на протяжении всего периода биполярности.
Это не говорит о том, что ядерное сдерживание не работало. Оно обеспечивало гарантию от исключительно значимого, но крайне узкого набора экзистенциальных вызовов. Ожидать от него большего – мало реалистично, сегодня ещё менее оправдано, чем тогда.
Интенсивность нынешнего противоборства России и Запада превышает уровень Холодной войны. Североатлантический альянс руками Киева ударял по объектам системы предупреждения о ракетном нападении и авиационным средствам, входящим в стратегическую ядерную триаду. При его содействии предпринимались попытки поразить российские объекты государственного управления.
Эти действия подпадают под условия применения ядерного оружия, прописанные в отечественных доктринальных документах. При этом западные игроки постоянно выискивают новые способы причинения ущерба Российской Федерации. Провал попыток нанести ей стратегическое поражение провоцирует их на всё большую терпимость к эскалации.
Вместе с тем показательным стало признание в 2024 г. тогдашнего председателя Военного комитате НАТО Роба Бауэра, заявившего, что если бы не ядерное оружие Москвы, силы альянса был бы размещены на Украине. Также симптоматичны вбросы через западные медиа, что осенью 2022 года на фоне наступления ВСУ на ряде направлений США и их союзники опасались, что их продвижение может спровоцировать Россию на ядерный ответ.
Запад порой невнимательно относится к разъяснениям российской позиции, но он осознаёт риск возмездия в ограниченном наборе обстоятельств – при создании военной угрозы существованию России. При этом даже отъявленные русофобы понимают, что ситуация на фронте развивается в пользу Москвы. Само российское руководство подчёркивало, что Украина при всей западной поддержке не наносит и неспособна нанести критический ущерб.
Нельзя исключать, что с ростом авантюрности Запад дойдёт до провоцирования прямого военного столкновения с Россией. Это действительно станет провалом сдерживания, и потому оправданы напоминания о катастрофичности такого сценария. В отношении других форм западного давления Москве следует не рассчитывать на страх перед ядерным оружием, а расширять спектр иных инструментов противодействия. Тем более, что её арсенал в этом отношении весьма разнообразен.