В последние годы страны Европы стремятся ограничить российский туризм. Недавно прошел слух о том, что в ЕС готовится полный запрет на выдачу виз российским гражданам. Оказалось, что пока говорить об этом преждевременно, но и без того наши поездки в Европу сильно затруднены. Многие европейские страны закрыли у нас свои консульства и визовые центры, прямого авиасообщения нет, приходится лететь через третьи страны, на собственном автомобиле тоже не въедешь, как раньше, да и курс рубля к евро для многих загородил дорогу в Европу по финансовым соображениям.
Однако мы не унываем. «Что нам та Европа?» – говорят многие. У нас есть огромная страна, которую за всю жизнь не объездишь. Ее природные красоты разнообразны, Куршевель можно найти в Шерегеше, а Лазурный берег – под Махачкалой.
Многонациональность России обеспечивает нам разнообразие культуры, в том числе гастрономической, и тот, кто скучает по итальянской пасте, найдет обилие мучных блюд в кухне Татарстана. Да и рыба на Байкале или в Приморье превосходит все, на что способно Средиземноморское побережье, не говоря уже о тоскливой голландской селедке или скандинавской треске.
Наконец, у нас есть богатейшая история, которую мы только начали открывать для себя по-настоящему, а ведь эту историю лучше всего постигать в городах и местностях, где зарождалось и крепло российское государство, где оно проходило трудные испытания, где творили наши таланты.
Да, собственной гордости мы научились, уже нет того низкопоклонства перед Западом, с которым мы вступили в эпоху капитализма, уже парижская грязь и преступность вошли в поговорку, а попытки назвать Европу цветущим садом вызывают лишь смех.
Важно, однако, чтобы гордость не перерастала в снобизм. Порой я слышу: зачем ездить за границу, зачем бесцельно шататься по магазинам, музеям и достопримечательностям, ничего толком не понимая и никак не меняясь внутренне?
Пожалуй, я согласен, что пустому человеку заграничные впечатления бесполезны, но ведь у пустого человека жизнь всегда пуста, где бы он ни находился. Но если мы говорим об образованных людях, то они должны осознавать, что интерес к культуре, истории, окружающему миру – это интерес не только к своему, но и к иному. Через иное мы лучше понимаем свое, и именно после того, как россияне начали массово ездить за границу, у них стал расти интерес к собственной стране, родился пристальный взгляд на нее.
Вроде бы возможностей познакомиться с иным у нас и без Европы пока достаточно, тем более что все больше экзотических стран начинает пускать россиян без визы. Однако я гораздо меньше понимаю, зачем люди ездят в Дубай или Таиланд, где местная культура успешно прячется за шопингом и развлечениями. Или возьмем пример Индии. Поразительная древнейшая цивилизация – но что там поймет русский турист? В Индии ведь даже религия может различаться от деревни к деревне.
Для того чтобы не просто хлопать глазами, а действительно что-то усваивать и меняться внутренне, нужна подготовка, нужна база. Такую базу нам дает прежде всего Европа.
В старой России это понимали, начиная с Петра Великого. В XIX веке талантливых художников отправляли в Италию, учиться истинной красоте. Мы видим эту Италию, пропущенную через русское сердце, на полотне Александра Иванова «Явление Христа народу». Мы слышим голос Николая Гоголя, которому привиделась русская птица-тройка из итальянского «прекрасного далека». Молодой Чехов влез в долги, но поехал в Италию вместе с Сувориным – и надо же, встретил там других русских, в том числе Мережковского.
Да, традиция «итальянского путешествия» пришла к нам из Германии, где каждому молодому человеку в порядке инициации полагалось совершить такое путешествие – видимо, в подражание то ли Гете, то ли Карлу Великому. Но русские нашли в этой теме что-то свое.
Помню, оказавшись впервые в Риме, я сидел на бордюре напротив собора Святого Петра, жевал невкусный «панини» (на большее не было денег) и думал, что на этих камнях не зазорно и нищенствовать. Но в Италии, кроме первого Рима, столь непохожего на наш третий, и нарочито прекрасной Венеции, есть и совсем русские вещи. Кремлевские зубцы Вероны. Фрески Джотто в падуанской капелле Скровеньи, которые через два века отразятся в ферапонтовской росписи Дионисия. И, конечно, Равенна – крайняя западная точка византийского мира, мозаика Сан-Витале, с которой на нас смотрят Юстиниан и Феодора.
Впрочем, дух Византии шагнул еще дальше, и в Аахене император Карл лежит под византийским куполом. А рядом с этим пряничным городом, когда-то бывшим столицей империи, находится Маастрихт, где пал смертью храбрых настоящий, непридуманный д'Артаньян, который тоже почему-то дорог русскому сердцу.
Остановите меня – о чудесах Европы можно говорить бесконечно, хотя сама она давно уже не та, а уж нынче, когда ее трясет в лихорадке русофобии, просто не хочется к ней приближаться. Впрочем, ругать Европу – это тоже русская традиция. Николай Карамзин в «Письмах русского путешественника» так ее изругал, что ровно через полвека маркиз де Кюстин отомстил ему своим пасквилем о России. Или вот что пишет из Европы Сергей Есенин: «Паршивейшее Бель-Голландское море и свиные тупые морды европейцев». Надо признать, что с лицом у европейцев всегда одно и то же.
Нынешняя Европа чужда нам, и русские становятся в ней все более чужими, уже не пытаясь сойти за своих. Но чужда она была и Достоевскому, а все же он говорил про «священные камни Европы». Дорогие бутики, паршивые рестораны, буржуазная мелочность, судороги экологической и гендерной повестки и вновь растущий у нас на глазах дух милитаризма – все это отталкивает нас от Европы. Но камни... камни там наши.
И к этим камням мы еще вернемся.