Современный Ближний Восток стремительно движется к конфликту, который станет определяющим для его развития в будущем – столкновению Израиля и Турции. Особенно после того, как фактическая победа Ирана привела к резкому ослаблению в регионе американских позиций. Анкара и Тель-Авив – два очень близких союзника США – находятся сейчас в очень непростом геополитическом положении.
Турция десятилетиями рвалась в Европу, но теперь понимает, что эти мечты так и останутся несбыточными. Израиль всю свою историю пытался заставить соседей признать его право на существование, однако это также не выглядит осуществимым. В результате обе державы могут оказаться вынуждены столкнуться друг с другом. Просто потому, что у них скоро не окажется другого выбора – слишком узким является коридор возможностей. Столкнуться к большой радости всех остальных государств региона, для которых Израиль и Турция одинаково опасны и чужеродны.
С точки зрения российских интересов это означает дальнейшую эрозию там системы влияния США, остановить которую уже невозможно. И в целом очень хорошо демонстрирует, что даже достаточно сильные державы среднего размера могут оказаться в тупике, если строят свою политику с ориентацией на один внешний центр силы.
На днях правительство Израиля поддержало резолюцию о признании геноцидом массовой гибели армян в Османской империи (1915). Большинством наблюдателей в России и за рубежом это решение было воспринято с ироничной усмешкой – слишком уж много времени заняло это выполнение морального долга.
Особую пикантность, если можно так выразиться, придает произошедшему то, что в настоящее время власти пострадавшей Армении предпочитают особенно не педалировать тему геноцида – это противоречит линии официального Еревана на примирение с его тюркскими соседями.
Но для Турции признание каким-либо государством геноцида армян традиционно является важнейшим маркером того, что природа и стратегический характер двусторонних отношений являются враждебными. В Израиле это совершенно точно понимают, но осознанно идут даже не на обострение, а на переформатирование отношений – теперь в их перспективах больших сомнений оставаться не может.
Особенностью положения Израиля и Турции в международной системе Ближнего Востока является то, что обе державы с трудом вписываются в региональный культурный и исторический ландшафт. Обе являются своего рода форпостами западного мира, намного сильнее связаны с США и Европой, чем со своими региональными соседями. Обе поэтому испытывают серьезные проблемы со своей идентичностью.
Спору нет, огромный Иран также обладает серьезными отличиями и никогда не ставил себя на одну доску с арабским миром. Однако он никогда не подвергался такой тотальной европеизации, как Турция и всегда сохранял хотя и особую, но именно региональную самобытность. И даже в шахские времена не был настолько же близким союзником США, как Израиль.
В свою очередь Турецкая республика возникла на руинах Османской империи, подверглась 100 лет назад самым радикальным реформам, а со второй половины XX века взяла курс на сближение с Европой. Символом и юридическим содержанием этого курса стал действующий с 1996 года Таможенный союз, благодаря которому Евросоюз является важнейшим внешнеторговым партнером Турецкой республики. В 1987 году Анкара подала заявку на вступление в ЕС, но переговоры с самого начала шли вяло, а сейчас вообще заморожены – всем понятно, что европейцы скорее согласятся принять Молдавию или то, что останется от Украины, чем огромную страну с мусульманским населением.
Сама Турция представляет собой государство хоть и не без проблем, но достаточно успешное. Включая вполне серьезные вооруженные силы и способность к энергичной дипломатии. Однако в результате нескольких десятилетий «европейского выбора», членства в НАТО и военного сотрудничества с США у Турции практически отсутствует внешняя политика, которая не была бы производной от отношений с крупными партнерами на Западе.
В последние годы Анкара стремится создать такую политику – развивая связи с Россией и активно вмешиваясь в ближневосточные дела. Но получается пока не особенно: в первом случае ограничителем становятся обязательства перед американцами, а активность на южном и юго-восточном направлениях неизбежно ведет к противостоянию с Израилем.
Который, в свою очередь, также ищет для себя новую роль. Еврейское государство создавалось выходцами из Европы, несло в себе европейскую правовую и государственную традиции, хотя и с поправками на собственные религиозные установки. В каком-то смысле Израиль – это действительно островок Запада в огромном море исламского мира, и его существование всегда было производным от могущества США и их союзников.
На протяжении десятилетий Вашингтон оказывает Израилю серьезную экономическую помощь, а также обеспечивает его гарантиями выживания в случае действительно масштабных военных конфликтов. Не для кого не секрет, что решение Дональда Трампа о нападении на Иран в конце февраля 2026 года было принято под сильным израильским влиянием. Да и в целом, политика США в отношении Ирана является производной от непримиримых иранско-израильских противоречий.
Иными словами, за 80 лет своей истории Израиль не смог пока создать идентичность в международной политике, на самом важном для себя региональном уровне, которая позволила бы воспринимать его отдельно от США. Так что арабские государства вполне резонно смотрят на Тель-Авив только в контексте своих отношений с Вашингтоном и не более того. Не удивительно, что настолько слабыми являются рычаги дипломатического влияния Израиля на своих соседей – будь они посильнее, ему не приходилось бы так часто прибегать к насилию.
Но теперь мир начинает стремительно меняться. Главным признаком изменений становится все больший запрос к государствам быть способными самостоятельно позаботиться о своей судьбе. Это имеет повсеместный характер, но особенно заметно в случае с многочисленными американскими союзниками.
Ведь во второй половине XX века сразу несколько не самых мелких государств стали не самостоятельными игроками, а производными от американских интересов. Даже положение в мировых делах таких важных для глобальной экономики стран, как Япония или Южная Корея обеспечено тем, что на их территории находятся американские базы, угрожающие Китаю: самостоятельной ценности Токио и Сеул пока особенно не представляют.
То же самое относится к Турции и Израилю: несмотря на их экономические возможности и военный потенциал, стратегически они все равно не более чем часть глобальной инфраструктуры американского влияния. Это не было проблемой пока США располагали средствами для того, чтобы поддерживать такую инфраструктуру. Но становится серьезным вызовом для Анкары и Тель-Авива сейчас, когда в Америке уже не скрывая говорят о том, что пора отказываться от значительной части избыточных обязательств.
В результате Израиль и Турция начинают все более энергично пытаться утвердить себя на региональном пространстве. Но сотрудничать и создавать что-то вместо они не могут – мешают политические амбиции и, что самое важное, сформировавшийся комплекс вечно вторых игроков, следующих за сильным, но не представляющих собой самоценности в мировой политике.
В обеих странах не видят иных способов преодолеть этот комплекс, кроме как добиться регионального господства – воспользоваться уходом США и захватить лидерство. Но лидер бывает только один, что и толкает Анкару и Тель-Авив к кажущемуся уже практически неизбежным столкновению.