Мирная сделка США и Ирана, при всей своей неокончательности, фиксирует для нефтяного рынка уже произошедший сдвиг: прежняя архитектура, в которой цена барреля во многом определялась компромиссом между Вашингтоном, Эр-Риядом и дисциплиной ОПЕК+, больше не работает в чистом виде. На первый план выходит новая конфигурация, где дружественный Москве Тегеран перестает быть только объектом санкционного давления и превращается в самостоятельный регулятор потоков.
Через Ормузский пролив проходит значительная часть нефтяного экспорта стран Персидского залива, и контроль над этой логистической артерией давно был скрытым фактором нефтяной цены. Теперь этот фактор становится явным. Даже если судоходство восстановится, Ормуз не перестанет быть инструментом влияния на цену и потоки. Страховые ставки, графики танкеров, готовность покупателей платить премию за надежность поставки – все это не исчезнет, даже если сделка США и Ирана не сорвется и будет честно исполняться сторонами. Во что, с учетом фактора Израиля, верится с трудом.
Иран является членом ОПЕК, а значит – участником расширенного картеля ОПЕК+. Его добыча в последние годы во многом жила по особому режиму – из-за санкционных ограничений Тегеран формально не был связан квотами альянса так же жестко, как другие производители. По текущим оценкам, Иран входит в число крупнейших добытчиков ОПЕК, обычно занимая третье-четвертое место внутри организации после Саудовской Аравии, Ирака, а в отдельные периоды – ОАЭ. По экспорту его позиции были более изменчивыми: санкции, схемы поставок и ограничения расчетов искажали официальную статистику, но потенциально страна способна быстро вернуть на рынок значимые объемы.
Сейчас Иран получил не только шанс увеличить собственный экспорт, но и возможность влиять на чужой. Контроль над правилами прохода Ормуза – через способность задавать режим безопасности и предсказуемости судоходства, а при необходимости и военными методами – резко меняет вес Тегерана и ослабляет монархии Персидского залива в их традиционной роли ценовых модераторов. Саудовская Аравия по-прежнему обладает крупнейшими резервными мощностями: она способна сравнительно быстро вывести на рынок дополнительные сотни тысяч баррелей в сутки. Но сейчас власть над ценой сместилась от скважины к контролю над логистикой.
Для ОПЕК+ происходящие события пока не ведут к распаду, но смещение центров силы внутри организации налицо. Помимо «ормузского фактора» на устойчивость ОПЕК+ давят и другие: объявленный выход из организации ОАЭ, «высвобождение» венесуэльской нефти, увеличение добычи и экспорта такими странами, как Казахстан и Бразилия (обе входят в ОПЕК+).
Когда страны Персидского залива начнут возвращать выпавшие объемы, они обнаружат не пустую площадку, а уже занятый зал. Режим особых преференций для иранской нефти, проходящей через Ормуз, в свете последних событий вряд ли кого-то удивит. При этом, как уже ранее объявлял Тегеран, российские и китайские суда в проливе также будут пользоваться особыми привилегиями. Сделка США и Ирана во многом опирается на фактор силы, и именно стоящие за спиной Ирана Москва и Пекин помогут держать США в тонусе, выполняя свою часть сделки.
России невыгоден сценарий неконтролируемой конкуренции объемов и безудержного падения цен. Москва заинтересована в устойчивом, умеренно дорогом барреле. Такая позиция делает ее естественным центром рациональности внутри ОПЕК+. В период, когда одни игроки пытаются монетизировать внезапно открывшиеся возможности, а другие – компенсировать потери агрессивным экспортом, именно такой подход становится стабилизирующим.
Новая конфигурация будет трехполюсной. США останутся крупнейшим производителем и экспортером, способным влиять на рынок через сланцевую добычу, стратегические резервы, финансовую инфраструктуру и отношения с потребителями. Монархии Персидского залива сохранят колоссальные мощности и низкую себестоимость, но их ценовая автономия станет менее абсолютной из-за ормузского фактора и конкуренции внутри самого залива.
Вашингтон десятилетиями выстраивал архитектуру безопасности в Персидском заливе, гарантируя бесперебойность поставок в обмен на лояльность Эр-Рияда и его соседей. Сегодня эта конструкция дает трещину. На наших глазах Иран превращается из осажденного санкциями аутсайдера в держателя ключей от глобальной энергобезопасности. Россия же, замкнувшая на себя систему страховок, своп-контрактов и альтернативных маршрутов вроде Северного морского пути, становится еще одним осевым элементом новой логистической конструкции в долгосрочной перспективе.
Это возвышение неизбежно проецируется внутрь ОПЕК+. Ослабление Саудовской Аравии и ее союзников в Персидском заливе означает конец эпохи их безоговорочного диктата в организации. Центр тяжести смещается в сторону тандема Россия – Иран. Именно Москва и Тегеран, вопреки центробежным настроениям и соблазну развала, становятся главными стражами альянса. В их общих интересах – не дать ОПЕК+ рассыпаться под давлением внутренней конкуренции и демпинга. Более того, именно этот тандем, обладающий рычагами военно-политического и логистического влияния, возьмет на себя функцию принуждения к дисциплине.