Наши вторые после 1991 года выборы президента вошли в историю двумя вещами: тогда стране предстояло окончательно определиться со своим будущим и тем, что мы впервые познакомились с работой политических технологий. Исторический момент был напряженным. Зарплату критически задерживали, преступность росла, варварски приватизированные предприятия массово закрывались и банкротились, экономика лежала в руинах, а в Чечне гремела война.
Электорат уже ясно понял – первый блин демократии в России вышел комом. Рейтинг президента-реформатора упал до 5%. Все шло к тому, что страна готовилась дружно проголосовать за коммуниста, как во время ноябрьских выборов в Госдуму 11-го созыва. Тогда КПРФ получила 157 мест. За ней следовала ЛДПР – 51 место. Движение «Наш дом – Россия», которое поддерживал Ельцин, получило только 45 мест. Таковы были реальные предпочтения населения.
Впрочем, настроения были смутные. Да, демократия больше походила на грабеж. Но и перспектива вернуться в «совок» не особенно радовала. Все помнили карточки и голод последних советских лет. «В 1996 году люди в массе своей не готовы были вновь видеть у руля страны коммунистов, – вспоминал один из участников процесса. – Советский Союз ассоциировался, прежде всего, с дефицитом товаров. Существовало две альтернативы – Компартия или Ельцин. В целом же все россияне в то время были уже по горло сыты политикой».
Ельцин в такой ситуации был готов на крайние меры: запретить КПРФ, распустить Думу, ввести чрезвычайное положение, наконец, перенести выборы на 1998 год. И все же штаб Ельцина вызов принял, выборы решено было проводить и от резких шагов отказаться.
Тут-то на сцену и вывели политтехнологов. Только благодаря им можно было решить главную задачу момента – избрать неизбираемого лидера. В штабе Ельцина сочли, что апатия общества и страх перед возвращением дефицита дает их лидеру шанс. «Задача стояла очень просто – вернуть своих: тех, кто не хочет назад в Союз, тех, кто понял, что при новой власти они выигрывают, – рассказывал имевший отношение к тем выборам Георгий Сатаров. – Плюс разжалобить и уговорить колеблющихся».
Это вовсе не значило, что в штабе решили играть по правилам. Эти правила, например, предполагали, что расходы каждого кандидата на предвыборную кампанию не должны превышать 2,4 млн долларов. С точки зрения Анатолия Чубайса, главы штаба Ельцина, это было «смешно». И хотя Ельцин после победы отчитался именно об этой сумме, в реальности, по разным оценкам, его кампания стоила от 1 до 4 млрд долларов. А именно в долларах тогда считали все цены.
Деньги текли со всего мира. По слухам, только один Берлускони пожертвовал на кампанию Ельцина 1 млрд долларов. Наши новые капиталисты, у которых на кону стояло буквально все, тоже внесли свой вклад. В феврале в Давосе российские олигархи обещали профинансировать кампанию Ельцина в обмен на участие в приватизации предприятий.
15 февраля в Екатеринбурге Ельцин официально объявил, что будет баллотироваться на второй срок. Его программа была во многом утопической. Остановить процесс сосредоточения богатств в руках элиты, добиться уровня жизни «как в Европе» – над этим в те годы уже смеялись. Правда, он обещал и то, что внушало надежду: прекратить войну в Чечне, отменить всеобщую воинскую обязанность.
Работу вели по всем направлениям сразу. Прежде всего закрыли экономические дыры. Благодаря траншу МВФ к 1 апреля удалось погасить долги по зарплатам. Важным аргументом стало перемирие в Чечне, которое Ельцин подписал прямо на броне БТР. Перемирие не решало проблем и было временным, но все-таки это был мир. Ельцин непрерывно подписывал указы о поддержке всех подряд. Вспомнили про науку и вузы, нуждающихся в жилье, пенсионеров. Это был популизм чистой воды, но ситуация требовала.
Особое внимание уделили молодежи. По всей стране шли концерты звезд эстрады и рока, где агитировали прямо со сцены. Бывало, что в этих концертах принимал участие и сам Ельцин. Он пел и плясал, что неизменно вызывало умиление электората. Кампанию вообще сделали веселой. Агитация проходила под звонкими слоганами. «Голосуй или проиграешь!» фактически представлял собой перевод предвыборного лозунга Клинтона в 1992 году. «Купи еды в последний раз!» – так населению напоминали о дефицитах последних лет советской власти.
Компрометировать Зюганова старались на всех углах. Газета Бориса Березовского «Не дай Бог!», выходившая 10-миллионным тиражом, состояла сплошь из компромата на коммунистов. Прогремевший в Москве 11 июня взрыв в метро «Тульская» приписали им же. По стране пустили слух, что Зюганов собирает вооруженные отряды для захвата власти в случае своего проигрыша.
Телевидение не отставало. По всем каналам шли фильмы о сталинских репрессиях, а народ распевал «народные» частушки: «Отдал голос сгоряча против Николаича. Лес рублю теперича за Геннадь Андреича!»
«Кампании Ельцина было сложно противостоять, – признавался тогдашний депутат Госдумы, «яблочник» Вячеслав Игрунов. – Но, самое главное, в стране не было такого лидера, который мог бы ей противостоять». Зюганов действительно выглядел бледно. Его агитация шла в советской стилистике, которая у большинства уже в печенках сидела.
При таких раскладах ни о какой честной конкуренции речь не шла. Как выразился один нынешний иноагент, следовало «разжечь антикоммунистическую истерию и поступиться этикой и справедливостью». Это и было сделано.
Цель была достигнута: во втором туре Ельцин победил с результатом 53,82%. Зюганов получил 40,31%. Делегации наблюдателей от ОБСЕ, Европарламента и Совета Европы со свойственной им слепотой признали выборы «свободными, беспристрастными и справедливыми». Наши же политологи до сих пор спорят – кто же тогда на самом деле победил. Народ на все происходящее смотрел с грустным юмором и тут же придумал новый анекдот: «Председатель ЦИК говорит Ельцину: "Боря, есть две новости, плохая и хорошая. Зюганов набрал 52% голосов, но ты опередил его с огромным преимуществом"».
Однако получается, что русский выбор, даже сделанный под бешеным давлением, оказался все-таки верным. С 1996 года страна начала медленное восхождение к нормализации экономики и внутренней жизни. Пик кризиса был уже пройден. Да, через ложь, манипуляции, чудовищные залоговые аукционы и грабеж со стороны Запада, но все-таки пройден. Тот мучительный выбор в итоге привел к современной суверенизации России и полному восстановлению мощи и авторитета страны.