В коридорах Меджлиса (высший законодательный орган Ирана) вызревает новый закон, который будет способен закрепить новые правила игры в Ормузском проливе. Приняв его, Иран в одностороннем порядке установит радикально иные принципы регулирования использования пролива, чем те, которые закреплены в статье 87 Конвенции ООН по морскому праву от 1982 года.
Поскольку Тегеран формально подписал Конвенцию ООН, но не ратифицировал, она для него не является обязательной к исполнению. Ситуация с отказом от ратификации была вызвана спорностью режима использования Ормузского пролива. Иран полагал и полагает, что это его внутренние воды и он вправе регулировать проход судов в проливе самостоятельно, без оглядки на ООН и другие страны.
Правовое регулирование морских отношений
В основе международного морского права лежит принцип, закрепленный ст. 87 Конвенции ООН по морскому праву «Свобода открытого моря», согласно которому море открыто для всех государств безотносительно с выходом к морю они или нет, свобода судоходства декларируется открытой всем.
Такую позицию разделяют 170 государств, присоединившиеся к Конвенции ООН по морскому праву, в том числе и Россия. Но есть и те, кто не согласен с таким принципом по каким-то своим причинам, таких государств не более 30, среди них Иран и отчасти США.
До конфликта 2026 года Иран придерживался наличия у него права самостоятельно устанавливать возможность пропуска кораблей через Ормузский пролив в случаях конфликта. Так было и в период Ирано-иракской войны – в основе этого права лежал простой принцип ответа на угрозу безопасности Ирана. Сейчас Иран эту позицию существенно переформулировал и доработал, и она легла в основу нового иранского закона.
Официальный Тегеран в выдвинутой им новой позиции полагает, что не только может регулировать сам проход судов по Ормузскому проливу, но также и компенсировать полностью ущерб через взимание платы со стран агрессоров или их партнеров, которые ему наносят ущерб любыми способами, в том числе санкциями или военными действиями. Это делает его позицию особенно интересной, поскольку вводит новый принцип – если непосредственным причинителем ущерба выступают США, а им помогает еще кто-то чем-либо, например предоставляет авиабазу или снаряды, то в логике Ирана отвечать будут оба, пока полностью ущерб не покроют.
Право силы как новый принцип международного регулирования
Конвенция ООН по морскому праву 1982 года распространяет свое действие на все присоединившиеся страны и является частью более общей правовой системы международного права, основанного на Уставе ООН. В феврале 2026 года США, начав операцию «Эпическая ярость» (Operation Epic Fury), фактически нарушили ч. 4 ст. 2 Устава ООН, которая устанавливает, что все члены ООН «воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций».
Не стоит забывать, что и до этого Иран находился под односторонними санкциями США в количестве около пяти тысяч, которые накладывались на различные сектора промышленности Ирана, включая энергетику, финансы и другие сферы. А санкции в своей основе, как и применение военной силы, имеют общий корень – это односторонний акт регулирования (закон), основанный на силе принимающей его стороны, безотносительно норм международного права.
Иран, поняв, что законодательство ООН больше не работает ни в части Устава ООН, ни в части Конвенции по морскому праву, принял вызов США и перешел к одностороннему регулированию в соответствии со своими национальными интересами. В рамках этой стратегии Тегеран уже не жертва, как это хотелось бы Вашингтону, а полноправный международный субъект, который также использует силовые приемы, что и США в отстаивании собственных интересов.
Авторы свежего законопроекта о регулировании судоходства в Ормузском проливе обозначил суть новой стратегии примерено так: международное право – это не застывший намертво свод истин, уложенный в бумагу договора, а лишь отражение, отбрасываемое проекцией актуального баланса сил на поле боя.
По мнению Ирана, современные нормы морского судоходства были рождены в эпоху доминирования Запада и поэтому сейчас будут подвергаться деструкции, так как эпоха Запада уходит и баланс сил в мире меняется, что должно быть учтено и в документах международного регулирования, поэтому и появился новый обсуждаемый закон. «Войны рождают новые законы» и нынешнее глобальное противостояние за пролив – это болезненные «роды» нового мирового порядка, с изменением которого Запад пока не готов согласиться.
Таким образом, Иран хочет переосмысления ситуации Западом и признания его прав на управление Ормузским проливом полностью, но в обновленном виде 2026 года, и готов свою позицию доказывать военной силой. Он больше не верит ни в Устав ООН, ни в договоренности с Западом, достигнутые на бумаге. Это регулирование, в основе которого лежит применение «силы на силу», без оглядки на все международные документы, ранее подписанные в ООН.
Безопасность Ирану – в обмен на безопасность пролива
Согласно иранскому законопроекту, предлагается новая конструкция регулирования и гарантирования безопасности – превращение Ормузского пролива из свободной транспортной артерии судоходства в гаранта дальнейшей неприкосновенности Ирана и территориально, и экономически. Суть подхода укладывается в жесткую формулу: мирный проход через Ормузский пролив – это не ваше закрепленное право, а «бонус за ваше хорошее поведение» (имеется ввиду отказ США и их партнеров от применения военной силы к Ирану).
Что именно предполагает такая новелла?
Экономический зеркальный щит – если вы санкционируете экономику Ирана и наносите ей ущерб, вы теряете право на «мирный проход» и будете платить столько, сколько Тегеран сочтет нужным для компенсации нанесенного вами ущерба. Таким образом, стоимость каждой санкции против Ирана должна автоматически конвертироваться в стоимость прохода через пролив для стран-агрессоров. Хотите вывозить нефть? Убедитесь, что Иран может делать то же самое. Если иранский танкер не может дойти до порта назначения из-за блокады, флот агрессоров также теряет легитимное право находиться в водах пролива и торговать. То есть будет симметричный ответ.
Региональный союз, прежде всего Ирана с Оманом, который возьмет на себя функции совместного регулятора судоходства. Предложив Оману долю в управлении и в прибыли от навигационных сборов, Иран предлагает создать региональную систему регулирования, где стабильность пролива выгодна нескольким региональным игрокам финансово. Это разрушит в том числе и антииранское единство соседей в Персидском заливе.
Разделение на «своих» и «чужих». Создание «условного зеленого коридора» позволит странам, сохраняющим дружественный настрой, пользоваться всеми благами навигации, в то время как «враждебные страны» столкнутся с блокировкой навигации.
При этом Иран создал еще один важный международный прецедент. Он фактически ввел солидарную (общую) ответственность стран – региональных партнеров США, предоставляющих свою территорию под размещение американских военных баз, за ущерб, причиненный Тегерану военными действиями Вашингтона.
Таким образом, Иран нашел точку давления на США и Запад, благодаря чему может фактически в одиночку изменить баланс сил в регионе, что поставило США и их западных сателлитов в тупик, так как они привыкли безнаказанно навязывать свои правила и применять односторонние санкции к более слабым странам, которые, по их мнению, не могут им симметрично ответить.
Новая реальность
Главный посыл иранских стратегов ясен – время, когда отмена санкций зависела от одностороннего росчерка пера в Вашингтоне, должно уйти в прошлое. Тегеран стремится создать новую реальность, в которой снятие ограничений на ресурс (в данном случае Ормузский пролив) станет вопросом обмена на его безопасность.
Если этот законопроект утвердят, мир столкнется с беспрецедентным решением и новым региональным регулированием. Старый принцип ООН Mare Liberum (Свободное море) может быть окончательно похоронен в узких водах Ормуза, уступив место эпохе сурового геополитического прагматизма, в основе которого военная сила, а потом на ее платформе новое одностороннее регулирование.
Безопасность мировых потоков нефти и перевозимых грузов теперь неразрывно связана с безопасностью Ирана. И за право проплыть мимо новых «персидских ворот» придется платить не по правилам, установленным ООН, а по новым принципам, установленным Ираном.
У Ирана два моря, у России – 12. Что должна предпринять Россия сейчас, чтобы обеспечить себе безопасность? Нужно ли применять асимметричные инструменты реагирования и регулирования?