Дональд Трамп сообщил журналистам, что рассчитывает «иметь честь» получить контроль над Кубой в том или ином виде. Захват острова действительно мог бы стать выдающимся достижением Дональда Трампа, если судить с точки зрения американской геополитики.
Куба, по сути, запирает выход из Мексиканского залива и при условии военной поддержки со стороны противников США может фактически парализовать всю акваторию. Этот сценарий является на данный момент сугубо абстрактным, так как размещение российского или китайского вооружения на Кубе было бы очевидной эскалацией. Однако в случае перехода текущего противостояния в еще более горячую фазу вышеупомянутая абстракция может превратиться в конкретный военный и логистический кошмар для США. Именно поэтому со времен Кубинской революции Вашингтон безуспешно ищет способ поставить эту страну под свой контроль.
Превращение Кубы в американского сателлита также стало бы важным имиджевым и идеологическим завоеванием, которое позволило бы Трампу надеяться на частичное сохранение влияния в Конгрессе после промежуточных выборов.
Несмотря на утверждение Трампа, что он может сделать с островом все что захочет, на деле его инструментарий весьма ограничен, а смена режима по венесуэльскому сценарию представляется крайне маловероятной. Для людей, изучающих социальные науки, Куба стойко ассоциируется с харизматическим стилем управления, а эпоха Фиделя Кастро приводится в учебниках как эталонный пример системы, выстроенной вокруг яркой личности.
Однако сейчас этот тезис фактически перестал работать – кубинская элита создала систему коллективного управления, в которой президент Мигель Диас-Канель в большей степени является первым среди равных, нежели традиционным для острова революционным вождем. Этот нюанс делает политический режим на Кубе устойчивым к попыткам обезглавливающих ударов или силовому захвату руководства.
Планируя операцию по похищению Николаса Мадуро, США заранее контактировали с венесуэльской элитой и присматривали вероятного преемника. В Вашингтоне в своих суждениях в большей степени опираются на мнение общины выходцев с Кубы, обычно являющихся ярыми антикоммунистами и сторонниками силового давления на остров, нежели на неофициальные контакты с кубинскими элитами. Поэтому в теории США могут попытаться повторить сценарий, разыгранный в Венесуэле, но он, скорее всего, не приведет к долгосрочным изменениям в кубинской политической системе.
Именно поэтому на данный момент США делают ставку на экономическое удушение острова. Еще в январе 2025 года – едва ли не первым делом – Трамп вернул Кубу в список государств-спонсоров терроризма, чтобы осложнить доступ Гаваны к международным финансам. Летом 2025 года он подписал Национальный меморандум по вопросам безопасности, запрещающий ведение дел с кубинскими коммерческими структурами – в первую очередь с холдингом GAESA, по сути контролирующим экономику острова. Документ также фактически запретил американцам туристические визиты на Кубу. Однако на данный момент наиболее чувствительным шагом стало ограничение поставок на Кубу венесуэльской нефти, последовавшее за захватом Мадуро.
В отсутствие горючего остров столкнулся с продолжительными блэкаутами и самым настоящим гуманитарным кризисом. Стратегия Трампа в этом смысле очевидна – он рассчитывает на массовые протесты населения и появление внутри кубинской элиты фракции, настроенной на сотрудничество с США и интеграцию в мировую экономику. Такой сценарий представляется достаточно вероятным – особенно в оптике, через которую смотрит на мир значительная часть американских политиков и общественных деятелей.
Не исключено также, что ситуация будет развиваться иначе – население Кубы способно сложить 2+2 и сделать выводы, что США ответственны за текущий кризис. В этом случае Вашингтон добьется только эффекта «сплочения вокруг флага», часто наблюдающегося в нациях, находящихся в состоянии внешнеполитического конфликта. В пользу первого сценария говорит объективная морально-психологическая усталость кубинского населения от неспособности правительства эффективно отвечать на экономические вызовы. Возможность реализации второго сценария будет во многом зависеть от эффективности и слаженности работы внутренней пропаганды на Кубе (что особенно сложно в условиях блэкаутов) и оперативности экономической и гуманитарной помощи со стороны ключевых антизападных игроков.
Сценарии «проамериканской революции» и «антиамериканского сплочения вокруг флага» на Кубе описывают две крайние точки. Посередине – ситуация, при которой действующий политический режим в Гаване идет на косметические политические уступки США и более серьезные экономические преобразования. В этом случае Трамп сможет провозгласить, что заключил очередную «сделку века» и объявить себя победителем, в то время как кубинские власти отчасти укрепят свои позиции. Ценой станет снижение накала антиамериканской риторики и рост экономической зависимости от США. Глубина этой зависимости будет определяться тем, насколько эффективно Куба сможет диверсифицировать свои внешнеэкономические связи и насколько страны Глобального Юга будут способствовать этому процессу. Иными словами, превращение Кубы в американского сателлита в данном сценарии не является неизбежностью.
Если смотреть на ситуацию из Москвы или Пекина, то проамериканский переворот на Кубе является самым нежелательным сценарием, в то время как два других оставляют пространство для маневра.
И вероятно, ни Москва, ни Пекин не останутся в стороне от этого конфликта, пусть и неявно.