Первая иракская во многом стала результатом ирако-иранской войны 1980–1988 годов. Истощение страны длительным противостоянием вызвало у Саддама Хусейна искушение решить проблемы еще одной войной – только на этот раз не против 40-миллионного (на 1980 год) Ирана, а против двухмиллионного Кувейта, в котором при этом было чем поживиться.
Кампания, стартовавшая 2 августа 1990 года, была молниеносной – четыре дня боевых действий и полная оккупация Кувейта стоили Ираку сотен погибших. Счет потерь мертвыми со стороны Кувейта шел на тысячи – не считая 12 тысяч пленных. Вроде бы, оглушительный успех. Но иракское руководство не учло контекста глобальной политики – не пройдет и полгода, как картина резко изменится.
Саддам Хусейн полагал, что он живет в мире 1980 года – когда великие державы предпочли не то что не мешать, но даже потихоньку помогать ему воевать с революционным Ираном. Но неожиданно для себя получил непропорциональную, с его точки зрения, реакцию США, которые еще вчера его поддерживали. Возглавляемая Вашингтоном коалиция начала «Бурю в пустыне» в середине января 1991 года, а в последний день февраля 1991-го все уже было кончено. Иракские войска были наголову разгромлены и вышвырнуты из Кувейта.
Соотношение потерь напоминало то же, что в августе, но наоборот – безвозвратные потери коалиции ООН составили около трехсот человек. Нижняя планка иракских потерь – 20 тысяч.
Неравная битва
Почему так вышло? Потому же, почему у Ирака получилось с Кувейтом – силы были не равны. Причем не сколько по количеству (цифры сами по себе выглядели неплохо), а по качеству. Превосходство коалиции было подавляющим: по авиации, к примеру, в 15 раз, а по бронетехнике – в четыре раза.
Но даже лучшие танки Саддама – купленные у Советского Союза Т-72М – были лишь экспортными, ослабленными версиями того, что СССР создавал для себя. В то время как основу бронетанковых сил коалиции составляли «полноценные» танки американцев. Для примера: доставшиеся от Советского Союза Украине танки Т-64 и Т-80 экспортными не были. При этом они поддавались капремонту и модернизации, ведь броня корпуса не была ослаблена или упрощена – танки делались еще в советскую эпоху для собственной армии.
Коалиция господствовала в воздухе. Еще 20 лет назад во Вьетнаме эффективность авиации резко снижалась за счет сложных условий джунглей. В пустыне танки были как на ладони. В случае же с Украиной господство в воздухе конвертировалось в нанесение урона не так эффективно – противник пользовался доставшимся ему заделом относительно современных средств ПВО. Когда они стали выбиваться, страны Запада предоставили Киеву и новые системы, и, что важнее, ракеты. Кончаться они стали уже сильно позже того, как война приняла позиционную форму – после чего речь в любом случае не шла о масштабных окружениях и танковых прорывах.
Еще одним отличием саддамовского Ирака от Украины было мрачное наследие ирано-иракской войны. В истощенной позиционной мясорубкой стране попытка начать перманентную мобилизацию, как это сделало руководство еще «свежей» Украины в 2022 году, могла привести к непредсказуемым последствиям. Курды, племена, шейхи – все это было слишком средневеково, слишком сословно, слишком независимо от центра. Это не было атомизированное городское население рухнувшего не так давно СССР, которое можно было по одному запихать в «бусики» силами бугаев из ТЦК. Могли быть последствия. Сочетание всех этих факторов и заставило Саддама признать потерю Кувейта и санкции ООН.
Победа однополярного мира
Кстати, о санкциях. Почему они работали против Ирака, но оказались неэффективны против России? Почему в одном случае они поставили крест на развитии страны, а в другом их роль ограничилась некоторым ростом издержек? Конечно, Ирак – это не Россия как по населению, так и по степени экономической независимости – особенно в продовольственном смысле. В России есть фундаментальная наука, РВСН, крупные агрокомплексы, сложнейшие производства полного цикла. Но это далеко не все.
В 2022 году противник повторял на все лады, что Россия оказалась в полной изоляции – но это не так. Чтобы понять это, надо было вспомнить 1991 год. В коалицию против Ирака, отправившую регулярные войска на поля сражений, вошла большая часть его соседей. Включая даже Сирию, которая прислала целую танковую дивизию – и присутствие армии Асада-старшего не было номинальным.
Даже санкции на Ирак были наложены не единолично Вашингтоном, а Совбезом ООН – и их не стала блокировать Россия. Демонстративный разгром Ирака и его обкладывание тяжелейшими санкциями при всеобщем согласии или молчании фактически открыли эпоху однополярного мира. Соединенные Штаты изжили вьетнамский комплекс и вновь почувствовали себя шерифом с большой дубинкой – еще и единственным.
Все видели, как военная мощь сверхдержавы может спасовать перед маленькой упорной страной, если ее поддерживает другая мощная сила. Корея, Вьетнам, Афганистан – все это были арены для перетягивания большого геополитического каната. А тут вдруг с той стороны оказалось некому тянуть. И за полтора месяца проблема Ирака была решена.
После этого дубинка мирового шерифа гуляла по тем, кто не нравился Вашингтону, все активнее. Добить Югославию, сменить режим в Афганистане, захватить Ирак в ходе второй иракской войны; Ливия, Сирия – все это произошло менее чем за пару десятилетий после успеха «Бури в пустыни». И казалось, так будет всегда. Многие в это искренне и верили – пока не наступило 24 февраля 2022 года.