Сегодня экоактивизм все больше выглядит как попытка выставить климатические, природоохранные и экосистемные аргументы в спорах с Россией. Но все это звучит с каждым годом все менее убедительно. И в сам экологический активизм верят все меньше: зеленая риторика и зеленое движение на Западе выглядят довольно шизофренично. В мирное время осуждают любое промышленное освоение территорий, а в военное, впадая в характерную слепоту, оправдывают военно-политические действия против России защитой природы. По сути, мы видим гибель международного экологического движения, погрязшего в геополитике и торговых войнах.
Дейтеранопия экологического дискурса
Мировое экологическое движение сформировалось во второй половине XX века как ответ на обострение экологического кризиса и конфликт между интересами индустриального общества и возможностями биосферы. Первыми пророками этого движения были американцы Джон Мьюр, основатель «Сьерра-клуба», и Гиффорд Пинчот, первый начальник Лесной службы США. С их именами связано возникновение организованных форм природоохранного движения в ответ на промышленную революцию конца XIX века.
В 1960-е годы под влиянием книги Рейчел Карсон «Безмолвная весна» (1962), которая привлекла внимание к опасности пестицидов, начался ренессанс экологической повестки. В 1970-е годы появились первые международные организации. В 1972 году в Стокгольме прошла первая Конференция ООН по проблемам окружающей среды. Тогда движение представляли идеалисты и энтузиасты, которые разбирались в экологической повестке и действительно хотели сохранить экосистему.
Современное поколение экоактивистов разительно отличается от той генерации, которая создавала все эти международные фонды и движения по защите природы. Многие из них хорошо разбираются в «скрытых привилегиях» и «колониализме», но не отличают биом от геоценоза. И все же их главное отличие от предшественников – это очевидная дейтеранопия, неспособность различать оттенки зеленого.
Возьмем хотя бы самую шумную экоактивистку современности. Грета Тунберг активно выступала против СВО. В феврале 2022 года она публично осудила начало военной операции и вместе с соратниками вышла на пикет к российскому посольству в Стокгольме. При том что СВО вообще не имеет ничего общего с экологической повесткой. И при этом Грета до сих пор хранит гробовое молчание по поводу подрыва «Северных потоков» – крупнейшей экологической катастрофы на планете. Причем не природного и даже не техногенного характера. В ее публичных заявлениях после сентября 2022 года (когда произошли взрывы) нет вообще никакой позиции по этому вопросу. Как же легко оказалось перепутать изумрудный зеленый цвет, ассоциирующийся с защитой окружающей среды, и зеленый-хаки, который используется как символ боевых действий.
Недовыкарбонизировали
Указывая на расстройство цветового восприятия дегенеративной шведской девочки и всего экологического дискурса вместе с ней, сын Дональда Трампа, Дональд Трамп – младший, опубликовал в социальных сетях фотоколлаж, где Грета Тунберг якобы закладывает взрывное устройство на трубу газопровода. Он сопроводил это шуткой: «Я могу ошибаться, но это вроде не фотошоп». И даже после такой очевидной провокации активистка никак не комментировала события вокруг подрыва «Северного потока» – она даже не осудила диверсию! Но дело не только в Грете.
Нет ни одного крупного международного экологического движения или фонда, базирующегося за пределами России, который бы назвал Украину экологически грязной страной, осудил ее регулярные попытки обстреливать Запорожскую АЭС, подрыв силами ВСУ Каховской ГЭС – и, соответственно, поддержал бы СВО как попытку остановить все это безобразие. Скорее наоборот – основные международные экоорганизации осудили действия России или приостановили сотрудничество, снова перепутав оттенки зеленого.
Greenpeace после начала СВО призвал к ужесточению санкций против России, блокировал суда с российскими нефтепродуктами в международных портах. Всемирный фонд дикой природы (WWF) начал откровенно диверсионную работу против промышленного освоения Арктики. Арктический совет приостановил сотрудничество с Россией после февраля 2022 года. Рамсарская конвенция (о водно-болотных угодьях) приняла резолюцию, требовавшую от РФ «немедленно и безоговорочно вывести вооруженные силы с территории Украины» (хотя на территории Украины почти нет водно-болотных угодий, а те, что есть – в районе Припяти). По сути, из всех международных экологических инициатив, которые не путают какое именно «зеленое» они защищают, с Россией остался только нейтральный Международный союз охраны природы (МСОП/IUCN), который хоть и выпустил заявление по Украине 16 марта 2022 года с соответствующими «сожалениями», но никакого осуждения СВО с упоминанием России в нем не разместил.
При этом в результате хозяйственной деятельности на территории Украины сформировалось множество экологических проблем, совершенно не характерных для Европы. Загрязнение водных ресурсов, пылевое загрязнение атмосферы, горение терриконов, ветровая и водная эрозия почв, их засоление, постоянное и долговременное снижение содержания гумуса, обезлесение, снижение видового разнообразия и уменьшение ареалов обитания диких животных, истощение рыбных ресурсов. В одном только Азовском море биоразнообразие сократилось вдвое. И вовсе не из-за того, что море стало внутренним российским: по данным Южного научного центра РАН, экология здесь была радикально нарушена еще в 2007–2008 годах.
Добавим к этим проблемам события в Донбассе 2014–2022 годов: взрывы боеприпасов, разрушение и сгорание военной техники вместе с топливом и боекомплектами вызывают значительное загрязнение воздуха, воды и почв. При каждом взрыве выделяются частицы тяжелых металлов, формальдегид, оксиды азота, синильная кислота и токсичные органические соединения. Все это совершенно не улучшало экологию и до начала СВО. И по всем этим проблемам «зеленые» что-то не очень суетились.
Нет также ни одного заявления по поводу атаки украинского дрона на российский танкер «Сиг» в Керченском проливе в 2023 году или украинским ударам по буровым платформам крымского предприятия «Черноморнефтегаз» в июне 2022 года. Не говоря про недавние удары по НПЗ. Вот уж где неприкрытый экотерроризм.
Природа для них – еще один домен войны
Как животные используют траву, чтобы скрыться от человека, так и сам западный эколог-активист использует экоповестку, чтобы скрыть свои военно-политические идеалы, не имеющие никакого отношения к защите экологии. Поэтому они постоянно и путаются в риторике и натягивают вторичные экологические проблемы на первичную военно-политическую реальность.
Все они пытаются сделать окружающую природу еще одним доменом войны – наряду с сушей, морем, воздухом, космосом, киберпространством и медиасредой. Когда надо – используют экозащитную риторику, а когда не надо – Агент Оранж (гербицид, после которого леса во Вьетнаме еще сотню лет полностью не восстановятся). Когда надо – защищают права рыб, а когда не надо – дыру в озоновом слое проделывают с помощью сотен миллионов кубометров технического газа из «Северного потока».
Окончательно потеряв черту, где заканчивается защита окружающей среды от пагубного вмешательства человека и начинается пагубное использование окружающей среды против политических оппонентов, они в каждой птице начинают видеть ударный беспилотник, в каждом волке – российского спецназовца, а в каждом кабанчике – пророссийского активиста.