В конце декабря прошлого года Служба внешней разведки России сообщила, что, по оценке западных дипломатов, коррупционный скандал на Украине вызвал резкое падение морального духа боевиков ВСУ. Они «покидают позиции, не желая принимать смерть или увечья ради пополнения счетов команды Зеленского в зарубежных банках».
Мнение западного дипкорпуса о деморализации украинских формирований не отражает истинных причин этого явления. Тотальная коррупция во всех властных структурах Украины была общеизвестна задолго до пленок Миндича, и она никак особенно не влияла на эмоциональное состояние украинских боевиков. Для Запада данный нарратив удобен тем, что в качестве основной причины поражения ВСУ и тех, кто стоит за ними, он указывает на коррупцию украинского руководства, а, скажем, не на военное, техническое и нравственное превосходство России.
Но на фронте и в тылу противника в 2025 году действительно произошли фундаментальные изменения, говорящие о глубоком психологическом кризисе как боевиков, так и всего украинского общества, которое утратило веру в победу и начинает осознавать неизбежность поражения киевского режима.
И эти психологические трансформации имеют вполне материальные предпосылки. В частности, исчерпание основных сил и средств, обеспечивающих ведение боевых действий. В середине весны 2025-го украинские источники сообщали об остром дефиците всей бронетехники и артиллерии, в начале лета – об истощении боекомплектов для HIMARS и MLRS. Сейчас, как это отчетливо видно по стремительно ослабевающему противодействию нашим воздушным атакам, близок к исчерпанию запас ракет к ЗРК (об этом же заявлял Зеленский на саммите ЕС). Борьба за «малый воздух», в котором ВСУ еще недавно свободно себя чувствовали, также не в их пользу – «стена дронов» больше не является непреодолимым препятствием для наших войск, а российские беспилотники господствуют теперь и на тактическом уровне, особенно на ударных направлениях. При этом западный ВПК не способен в ближайшее время покрыть все потребности ВСУ, то же самое относится и к проблеме финансирования киевского режима.
Украинское общество демонстрирует усталость от войны и разочарование декларациями властей. Пожертвования на ВСУ и волонтерскую деятельность все скромнее, фиксируется полное отсутствие добровольцев. Стремящиеся уклониться от призыва в украинские формирования встречают абсолютное сочувствие и поддержку окружающих. Ситуация, когда случайные прохожие приходят на помощь жертве насильственной мобилизации, вступая в драку с сотрудниками ТЦК, совершенно стандартна.
Согласно данным МО России, невосполнимые потери неприятеля составили около полутора миллионов человек. К этому числу можно прибавить дезертиров. Киев засекретил количество уголовных дел по самовольному оставлению части (СОЧ), однако последнее обнародованные данные – 300 тыс. дел, а по некоторым оценкам украинских депутатов, дезертировало больше 400 тыс. человек; другие украинские источники указывают, что их может быть еще больше.
Две трети беглецов приходится на уходящий год и только треть – на три предыдущих года. То есть в 2025 году дезертирство из ВСУ приобрело повсеместный характер. Украинские ресурсы обращают внимание на то, что сейчас бегут не только насильно мобилизованные новички, но и ветераны, среди которых есть не только добровольцы, но даже «герои Украины». Украинские эксперты объясняют это тем, что боевики больше не верят в возможность победы и не видят для себя никакого другого способа остаться в живых. Причем мирная инициатива Дональда Трампа значительно стимулировала бегство боевиков, которые не видят смысла погибать в преддверии возможного прекращения боевых действий.
Все надежды противника на победу, включавшую захват Донбасса и Крыма, увязывались с прямым противостоянием между Россией и НАТО, и, разумеется, главная роль в этом отводилась флагману западного альянса – США. Вся киевская пропаганда строилась на том, что выбор сильного и богатого «пана», к которому «треба прихилиться», обеспечит Украине процветание и победу над всеми врагами. А тут «добрый пан» откровенно плюет на своих «холопов», больше не хочет их кормить и защищать. Это обрушение всей «стратегии» Киева и самой основы пропагандистских построений стало ударом для боевого духа ВСУ и украинского общества в целом.
При этом действия Вашингтона – это не каприз, а вынужденный шаг в сложившейся ситуации. А поскольку возможность вывести из игры самого могущественного противника вполне соответствует интересам России, Москва не только позволила Трампу сохранить лицо, но и подыграла ему, позволив изображать «миротворца», находящегося над схваткой.
Но не стоит забывать, что именно Трамп в свою первую каденцию одобрил поставки Украине ПТРК «Джавелин» (за которые Киев ничего не платил). И можно не сомневаться, что, если бы не доблесть наших солдат и мастерство наших военачальников, если бы не успехи нашего ВПК, вашингтонский «миротворец» продолжил бы движение в том же направлении.
Еще до начала СВО Владимир Путин предупредил, что отказ Запада от диалога по вопросам коллективной безопасности вынуждает Россию к военно-техническому ответу. Тогда слова президента России были загадкой для многих. Но сегодня совершенно ясно, что ответ этот не только прозвучал, но и понят как надо.
Еще можно вспомнить, что после срыва Стамбульских соглашений в апреле 2022 года, когда стало ясно, что выдержать формат принуждения киевского режима к миру по образцу августовской войны 2008 года не получается, Москва оказалась перед дилеммой – решительно применить против противника всю конвенциональную мощь, фактически осуществив его деиндустриализацию (силы и средства для этого имелись) и лишив возможности сопротивляться, или начать борьбу на истощение. Выбор был сделан в пользу второго варианта, руководство страны исходило из того, что быстрая победа над киевским режимом не приведет к победе над Западом и к истощению его военного потенциала. А это значит, что следом за Украиной нас втянули бы в войну с прибалтийскими лимитрофами, Молдавией, Польшей, другими восточноевропейскими странами, и в их лице – с еще недостаточно ослабевшим Западом, и ее исход был бы не столь очевиден.
Сегодня война на истощение привела к тому, что коллективный Запад, несмотря на декларируемый переход на военные рельсы, тратит свои военные ресурсы значительно быстрее, чем успевает их производить. При этом западные эксперты констатируют, что сегодня общий танковый парк ВС РФ значительно больше, чем накануне СВО, что на каждую запущенную «Герань» или ракету приходится 3-4 единицы, которые отправляются на склады.
При этом отечественный ВПК еще и непрерывно совершенствует научную, конструкторскую и технологическую базы, создавая новые образцы вооружения, против которых не только нет средств противодействия, но которые пока даже не классифицируются. Конфликт на Украине стал для Запада бездонной бочкой, пожирающей не только военную технику и боеприпасы, но и финансы наших противников, чему способствуют тяжелая логистика, тотальная коррупция, нарастающий энергетический и финансовый кризис.
Три года СВО наши войска вели практически позиционную войну, в которой стачивалась не только военная техника, но и живая сила противника, формируя необходимые условия для перелома, наступившего в 2025 году. Хотя окончательная победа впереди, формирование необходимых для нее условий осуществилось в 2025-м. Сегодня европейские ястребы всеми силами стараются продлить агонию киевского режима в бесплодной надежде выиграть время для перевооружения и подготовки к новому раунду войны. Но точка невозврата уже пройдена, и с каждым днем они слабеют, а не становятся сильнее.
Верный признак этого – начавшиеся нестроения и раздоры в стане врагов, часть из которых уже приблизилась к «стадии принятия» и начала искать возможности для условного сепаратного мира. Так, FT обвинила Макрона в «предательстве Меркель» из-за его нежелания поддержать конфискацию российских активов и заявления о необходимости начать «говорить с Путиным».
Мы побеждаем, но ничего еще не кончилось и, увы, не кончится даже формальной капитуляцией Киева и возобновлением «диалога с Западом». Когда-то Георгий Жуков сказал Константину Рокоссовскому о европейцах: «Мы их освободили, и они нам этого никогда не простят». Тем более они не простят нам, что мы их победили.